– Тебе не нужна свобода? Не хочешь гулять и играть? Нравится сидеть тут и смотреть, как жизнь проходит мимо?
Услышав слова «гулять» и «играть», он оживляется. Вскидывает морду, встает и начинает обнюхивать мое лицо.
– То-то же, – говорю. – Баба Валя позволила спустить тебя, но ты должен пообещать мне вести себя хорошо.
Тихо скулит, взгляд стал бодрее.
– Ты слышишь меня? Обещай вести себя прилично, иначе попадет и тебе и мне! И нам придется попрощаться, понимаешь?
– Гав! – отвечает он. – Гав-гав!
Это значит «хорошо, Аасма, обещаю быть самым послушным мальчиком на свете!»
– Не трогай огород, не заходи в дом, не подходи к теплице… Много всяких «но» для тебя, мой мальчик, согласна, но это можно пережить, да?
Он согласен.
– Я сейчас тебе все покажу, а ты слушай и запоминай. Проведу тебе экскурсию по двору, расскажу, что разрешается, а что под запретом. Готов?
– Гав! Да!
Встряхивает морду, облизывается.
– Не подведи, дружок. Я в тебя верю.
Отстегиваю ошейник, бросаю цепь на землю.
– Ну вот и всё! Теперь ты свободен!
Меня одолевают волнение и страх, но радости больше. Всегда приятно совершать добрые поступки ради любимых.
Абур отряхивается от пыли, звонко лает в знак благодарности и, не долго думая, пускается со всех ног в передний двор.
Я за ним не успеваю и теряю из виду. Бегу следом и, встав у теплицы, пытаюсь отыскать глазами.
Во дворе его нет. За забором тоже. Он ведь не мог так быстро убежать в поле? Или побежал к курицам в загон?
– Абууууууур! Ко мне, мой мальчик! – кричу я в пустоту.
Бесполезно.
– Абууууууур!
Собираюсь проверить курятник, но замечаю ненароком, что дверь в доме открыта. Видимо, это я её не заперла, когда бежала к нему на радостях.
Неужели он зашёл в дом?
В гостиной раздаётся крик бабы Вали, подтверждая мои опасения.
Ничего внятного, просто вопли.
Рисуя на ходу мысленно, как он грызет кресло или переворачивает полку с настойками, а баба Валя в панике мечется вокруг и не знает, как его остановить, я забегаю внутрь и вижу, что воистину всё сложилось куда страшней.
Баба Валя стоит посередине лестницы, вцепившись со страху обеими руками в перила и выпучив от ужаса глаза, а Абур, прижавшись передними лапами к нижней ступеньке, озлобленно глядит на неё и рычит.
Лицо у бабы Вали искажено от отвращения и злости, ноздри раздуты, в глазах застыли паника и ужас.
– Абур! Нельзя! – строго выкрикиваю я, но голос от волнения со страхом звучит слишком звонко, отрывисто и не производит на него нужного эффекта.
– Абууууууууур! – реву я во весь голос.
Боюсь шевельнуться. Кажется, если я дернусь, он тут же бросится на бабу Валю и…
Меня бросает в жар.
– Убери отсюда нахрен эту шавку! – пронзительно вопит она. – Убери сейчас же!
Сама на себя не похожа, но самое плохое – в ее глазах читаются горечь разочарования и сожаление. Я подвела её.
– Слышишь меня? – хрипит она и из её рта летят слюни в разные стороны. – Я кому говорю?
Безмолвно киваю ей в ответ и бросаюсь к лестнице, а Абур поднимается на пару ступеней выше, клацая пастью и рыча еще громче.
В него словно черт вселился.
Когда я нахожусь уже почти в шаге от лестницы, быстрым коротким рывком Абур бросается на бабу Валю и изо всех сил впивается в её правую руку. Рычит, мотая пастью из стороны в сторону и пытается стащить вниз, повалив на ступени.
Баба Валя орет так, что у меня начинает звенеть в ушах. Схватившись за перила, она пытается удержаться на ногах, но в итоге падает.
Спотыкаясь, я мчусь вверх по лестнице, а Абур сдавливает пасть на запястье бабы Вали еще сильнее, отчего она с криков переходит на завывания.
– Уйди, уйди, уйди! – нечеловечески ревет она.
Пытается отбиться, но Абуру хоть бы что.
Запрыгивая ему на спину, я луплю его по башке изо всех сил, но это его не останавливает.
Под одним из клыков с руки бабы Вали свисает кусочек кожи, окровавленный и сморщившийся.
На пол капает кровь, стекая по запястью, струится по её ладони.
Меня мутит.
Позади откуда ни возьмись возникает Август.
Резко бросаясь вперед, он отталкивает меня и хватает Абура за шею, а второй рукой бьёт ему в живот.
Только после третьего подряд удара до меня доходит, что в руке он держит нож.
Абур взвизгивает и, наконец, разжимает челюсть. Правая его передняя лапа подкашивается и он падает, но тут же поднимается на трясущихся ногах, пытаясь рычать.
Август выпрямляется, набирает полную грудь воздуха и бьёт его со всего маху ногой по морде, после чего Абур кувырком летит вниз по лестнице, разбрызгивая по ней кровь со своего вспоротого живота.
Шансов устоять у него не было.
– Чертов больной пёс, – сжимая руку, шипит баба Валя. – Кровь за кровь, понял?
Я замешкалась, выбирая в чью сторону метнуться.
– Убери его с глаз долой! – трясясь от злости ревёт баба Валя. – Чтобы и духом его здесь не пахло! Вон!
– Да, баба Валя! – с мокрыми от слёз глазами бормочу я. – Прости меня, прошу!
