— И что с ней? — спрашиваю я, действительно припоминая девушку всю в черном, слегка смахивающую на ведьму.
— Просто она очень крутая. Если ей кто-то понравился, то всё, остальным не стоит встревать. Все парни от нее без ума, можно сказать, она королева этого клуба, — Настя говорит очень печально. Как любая уважающая себя красавица, Настя чтит права других красавиц и не хочет переходить дорогу той, что оказалась вдруг лучшее нее.
И в этот момент на меня накатывает удушающая тоска. Но я думаю, что это даже в какой-то мере справедливо: если есть, принцессы, то должны быть и королевы. И все-таки, понимаю, что не смогу уже забыть той минуты, когда увидела тебя, твой взгляд и твою улыбку. И если для Насти, ты был бы просто очередным трофеем в копилке поклонников, то для меня отныне ты — безумная мечта, которая будет гореть во мне вечным огнем, но никогда не исполнится.
[1] Порочная любовь послана небесами
Но ты поморщишься, и страсть угаснет
Мое сердце полно горечи, твое тело занято
Мое тело сломано, твое изогнуто
Вырежи свое имя на моей руке
Вместо боли я почувствую очарование
Ведь ничего уже не поделаешь
Каждый раз это я и ты, я и ты.
Он не нашел себе другую,
он влюбился в ведьму, и
Ушел на дно, камнем на дно
Он вылетел за ней в трубу
(с) Сплин — «Моя любовь»
Методист нашей группы англичанка Лариса Викторовна в конце пары по английскому радостно объявила, что близится католическое Рождество. Она была буквально помешана на этом празднике и каждый год в честь него устраивала среди своих студентов конкурс песни на английском языке. Вот и в этот раз она напомнила, что мы — как ее группа, должны приготовить к этому празднику какую-нибудь запоминающуюся яркую песню. Тем временем, мы с Олей, как обычно, сидели на задней парте, увлеченно писали друг другу записки, перешептывались и хихикали.
— Не понимаю, что это за слово, — написала Оля и подчеркнула карандашом среди текста в учебнике слово «pedestrian».
— Пешеходный, — ответила я.
— Пе-дис-три-ан, — усердно забубнила Оля, — педистриан, ну и слова у них, бедные пешеходы! А это что за слово?
Она указала на слово «wholesaler».
— Кажется, оптовый торговец или продавец, что-то в этом роде, — шепотом ответила я.
— Ху-ли-за-лер?! Нет, они точно все там чокнутые! — выдавила из себя Оля, краснея и еле сдерживаясь, чтоб не рассмеяться в голос.
— Какой еще «хулизалер»?!! Это читается как «холсэлэ», — тоже смеясь, сказала я.
— Но почему? Ведь слово «who» читается как «ху»? — упиралась Оля.
— Потому, что тут не «who» а «whole», — втолковывала я ей.
— Но ведь «whole» — это же дыра?!
Заметив наши смех и шушуканье, англичанка подошла к нам и сказала:
— Никишина и Мухина, опять веселитесь? Уже над сценарием начали работать?! So, It`s wonderful! Назначаю вас ответственными за мероприятие, с вас музыкальный номер! In English!
Когда пара закончилась, мы обсудили наше положение и поняли, что влипли! Справиться вдвоем не представлялось возможным, что это за музыкальный номер, где участвуют всего двое? Жалкий дуэт? Нас ждет позор и провал! Надеяться, что в группе найдутся добровольцы, не приходилось, все предпочитали отсидеться в кустах, тем более нас официально назначили. На Каща тоже сильно рассчитывать не стоило, во-первых, он был в немецкой группе, а во-вторых, абсолютно не творческая личность, вдобавок избегающая всякой публичности.
— Нам нужен кто-то третий, для гармонии, — сказала Оля, — и лучше, чтоб мужик.
— Оля, у нас в английской группе всего трое парней, выбор не велик, — печально заметила я, так как, все эти три персонажа были весьма и весьма сомнительны.
Первый Дима Зуев — упитанный, медлительный, добрый, но не слишком симпатичный и умный, совершенно без чувства юмора. Разглядеть в нем сценический талант было практически невозможно. Второй закадычный друг Димы — Вася Власов, об этом даже и даже и думать было нечего — маленький, худенький, с бегающими глазками, шепелявый ботан и женоненавистник. Третий — Ваня Новиков — ничем не примечательный, средний во всех отношениях парень.
Вообще говоря, Ваня был тем человеком, чье существование рядом мы просто не замечали, до той минуты, пока не решили вспомнить, кто из парней кроме Каща вообще с нами учится.
— Новиков более-менее адекватный, — сказала Оля, — может, предложим ему?
— Я не знаю, его вроде Ваня зовут, — сказала я, — странно, но мы, по-моему, за все время учебы ни разу с ним не разговаривали.
— Разговаривали, — напомнила Оля, — в прошлом году, помнишь, он тогда изображал Джоржа Майкла, а девчонки оленей Санты? Ну, это: «Ласт крисмас ай гив ю маха» — с безумным акцентом фальшиво пропела она, — Чудовищная фигня! А мы им помогали делать костюмы и грим, и ты еще предлагала ему проколоть ухо.
