— Тогда пойди и скажи ему об этом, раз ты такая взрослая и смелая, — подзадоривала я ее, — а то мне это напоминает, как мы с тобой в десятом классе следили за Ромкой.
— Нет, я буду продолжать за ним охотиться тайно. Мне кажется, это знак судьбы, что он живет так близко от нас. Странно, что мы до сих пор не встретились. Я уже выработала стратегию. После института я выхожу раньше на одну остановку, там, где Катя выходит, иду до его двора и там минут пять-десять курю на лавочке, а потом иду домой. Получается совсем небольшой крюк, но зато каждый день у меня есть шанс его встретить, — рассказывала Настя. — А еще у меня появилась очень интересная идея, хочу нарисовать граффити у него в подъезде.
— Настя, это же вандализм, уголовщина! — воскликнула я.
— Ой, брось! У них такой зачуханый подъезд, там все стены исчерканы и воняет.
— Все равно, не нужно этого делать!
— Я маленький трафаретик сделаю, с ладошку, вечером сходим — забомбим! — Настины глаза горели вдохновенным огнем.
Она действительно сделала крутой трафарет. Фигурные буквы гордо гласили «СУБМАРИНА» и сливались вместе в изображение подводной лодки. И вечером того же дня мы с Настей отобразили этот логотип на стене в подъезде, прямо напротив двери Ильи, среди остальных каракуль в огромном множестве покрывавших стены.
Но никакого эффекта это не произвело. Конечно, Илья не узнал, кто это сделал и никак не связал это происшествие и Настину персону. Сомневаюсь, что он вообще вспоминал о ней все эти годы.
***
Тем временем 2000-й год подходил к концу. Началась пора экзаменов и предновогодних вечеринок. Я была поглощена дружбой с Иваном и подготовкой к сессии, поэтому мы практически не виделась ни с Настей ни с Катей.
Но на новый год было решено собраться у Катьки, в ее колдовской квартире. Она наприглашала толпу разного народа из своей тусовки, и даже разрешила мне позвать моих друзей из колледжа — Олю, Каща, и Ивана, если захочу. Это мне сообщила Настя, когда я зашла к ней как-то вечером, чтобы позвонить Оле, напомнить, чтобы она не забыла вернуть мне конспект.
В нашей квартире домашнего телефона не было, от чего я всю жизнь дико страдала. Особенно когда слушала хвастливые рассказы Насти: у меня тот-то телефон взял, мне такой-то звонил. Отсутствие домашнего телефона в моей жизни автоматически отсекало возможность того, что кто-нибудь мне позвонит. И это было очень печально.
Когда я поговорила с Олей и положила трубку, Настя вдруг сделала таинственное лицо и сказала:
— У меня новый парень!
— Кто? Илья?
Она выдержала театральную паузу, кивнула головой и подпрыгнула чуть не до потолка.
— Да! Я замутила с Ильей! Мы теперь вместе!
— Это шок! Как вы встретились? Как все было? Рассказывай, давай! — я сгорала от нетерпения. И Настя начала.
— Вообще все случайно вышло. Я такого никак не ожидала. Знак судьбы, не иначе. Помнишь, Катя нагадала мне страстный роман в этом году. Так вот! Все сбывается!
— Ты не тяни, рассказывай!
— Короче, у нас в институте есть парень — Димка Ларионов, он татуировщик, подрабатывает в тату-салоне, на Ленина. А я решила себе татуху набить вот тут, — Настя беззастенчиво приподняла край своей модной приталенной черной рубашки и обвела пальцем место слева над слегка выступающей бедерной косточкой.
— Пришла я к нему в салон, он меня встретил и говорит, «погоди немного, я сейчас», и за шторку уходит, в соседнюю комнату. Я сижу, жду, музыку слушаю, альбомы с татушками смотрю. И тут, шторка отодвигается, и как по волшебству выходит Илья. В черных джинсах, с голым торсом, весь в татуировках, волосы распущены. Ну, вылитый молодой Сталлоне, только синеглазый! Я чуть в обморок не упала. Сижу, глаза по пятаку.
Слышу, как Димка ему говорит: «Да подожди, Илюх, может, домучаем сегодня этот партак? Немного же осталось!» А Илья отвечает: «Да некогда, мне еще на репу час добираться, давай завтра». А потом он берет со стула возле меня рубаху и надевает ее. Если бы я знала что это его рубаха…
— То ты, наверное, засунула бы ее себе в сумку, и сказала: «Какая рубаха? Не видела!!!» — зная Настю, прокомментировала я.
— Точно, кстати теперь она и так моя! — кокетливо продолжила Настя, — В общем, он оделся, подошел ко мне и спросил, какую татушку я хочу и где. А потом сказал, что незачем портить «такое идеальное тело всякими сомнительными рисунками». Показал мне свою старую, неудачную тату — чье-то ужасное лицо прямо на плече, ну знаешь, как на картине Мунка, сказал, это должна была быть Памела Андерсон. Поржали с ним, а потом он взял у меня номер телефона! И на следующий день он позвонил и пригласил на свидание! Мы погуляли с ним, в кафе сходили, потом еще в кино. Ну, как-то так все и закрутилось.
