Конечно, она была права, я и сама все понимала, надо быть осторожнее, надо перестать бросаться в объятия мужчин, как в омут, успокоиться и полностью пересмотреть свое поведение и эти непонятные влюбленности. А то вот до чего я уже докатилась, делаю тест на беременность, после совершенно безрассудного грехопадения. Лучше вообще быть одной и не с кем не спать, пока не станет ясно, что это настоящая любовь и серьезные отношения.
— Слушай, что-то мне есть захотелось, после всех этих волнений, — вдруг сказала Настя, — хочешь котлету с пюре?
И, не дожидаясь ответа, она сходила в комнату и вернулась с кастрюлей обмотанной полотенцем, которую Настина мама, уходя на работу на сутки, всегда оставляла в кровати под подушками и одеялами — чтобы еда не остыла, и принцессе не пришлось возиться с плитой и сковородой.
Я смотрела, как моя чудесная подруга, пританцовывая, раскладывает на тарелки вкусное горячее пюре и ароматные маленькие котлетки, заботливо приготовленные для изнеженной феи, и чувствовала, как моя душа постепенно успокаивается.
О, это беспредельное одиночество! Эта заброшенность! Эта боль!
Скорее, Ватсон, — иглу, таблетку, затяжку марихуаны, любое колесо!
Слишком много звезд, слишком много.
Долой эту телесную оболочку!
Но сперва съедим этот недурной сыр и сандвич со студнем.
© Роберт Шекли «Варианты выбора»
Настина котлетно — успокоительная магия длилась недолго. Утром следующего дня я проснулась несчастной и больной, в небольшой луже крови. Скорчившись от отвращения и мгновенно появившейся тянущей боли внизу живота и в пояснице я, на полусогнутых ногах, словно старая развалина, поплелась в ванную. Еще никогда «монстры» не начинались столь резко и мучительно. Так эти дни называла Настя и постоянно смеялась из-за этого над названием «МэМэ».
На секунду я испугалась — а вдруг тест все-таки соврал, и это не месячные, а внезапно прервавшаяся беременность?! От этих мыслей меня замутило так, что я с трудом устояла на ногах.
Было ясно, что в колледж я сегодня не пойду.
Кое-как приведя себя и свою кровать в порядок, я решила, что устрою себе день одиночества и самоанализа. Иван больше мне не друг, у Оли и Сани своя жизнь, маркетинга сегодня нет. Значит, я с чистой совестью могу прогулять.
Я закинулась «но-шпой», сделала себе большую кружку какао, бутерброд с сыром и колбасой, закуталась в теплую шерстяную домашнюю кофту и засела в своем любимом гнезде — в большом мягком кресле у окна. Широкий подоконник служил мне столом, а иногда и сиденьем. Я настояла на том, чтобы мама с бабушкой убрали с него все горшки с цветами, а штору задвигала только на ночь. Тут была моя творческая мастерская, и я проводила в этом уютном месте много времени, слушая музыку, читая, играя на гитаре или просто мечтала, пялясь в окно.
У меня была одна любимая фантазия, о том, что однажды какой-нибудь прекрасный парень из дома напротив, заметит меня в окне и начнет искать встречи со мной — загадочной девушкой с гитарой.
Но никто меня не искал. Только несколько раз соседи снизу стучали по батарее, когда я играла и пела слишком громко.
После завтрака я решила что-нибудь почитать. Мне нужно было полностью разгрузить мозг, занять его какими-нибудь отвлеченными мыслями. Я окинула взглядом свою полку с книгами, но там все было перечитано на сто раз: Булгаков, Ильф и Петров, Толкин, Беляев, Лавкрафт и другие. Тогда я решила проинспектировать шкаф в гостиной.
Там я нашла толстый сборник фантаста Роберта Шекли. «Фантастика! То, что надо! Иные миры помогут забыть этот!» — подумала я и с воодушевлением начала читать.
Первым в сборнике шел роман «Варианты выбора». Я погрузилась в чтение и с первых же строк прониклась сочувствием к герою Тому Мишкину. Бедняга сделал аварийную посадку на неизвестной планете из-за поломки некого технологического узла корабля. Лететь дальше нельзя. Заменить узел можно, но он лежит на каком-то дальнем складе, черти где. Чтобы добраться до тайного склада, Мишкину выдают робота — проводника.
По ходу дела выясняется, что Робот во-первых не предназначен для этой планеты, во-вторых обладает своеобразным характером и философским складом ума. В результате эти двое оказались замешаны в водоворот галлюцинаций — порождений враждебной планеты. Многочисленные галлюцинации описаны как совершенно сумасшедшие приключения странной парочки и множества других чудаковатых персонажей, после которых они так сильно видоизменились и утратили индивидуальность, что автору надоела вся эта кутерьма, и он прямо по ходу действия придумал и внедрил в роман совершенно нового героя и новые события, никак не связанные с основной фабулой.
Никогда прежде я не читала ничего более безумного и гениального одновременно. Я проглотила этот небольшой роман буквально за полдня, и погрузилась в раздумья.
Может быть, как Том Мишкин, в поисках детали для корабля потерял самого себя, так и я в поисках любви и признания потеряла какую-то важную часть своей души?
