Чтобы больше их не веселить, я свернул с той улицы на боковую, совсем узенькую, потом еще раз повернул, еще и почти сразу заплутал. Столько домов! И все рядышком стоят, притирку. Я петлял-петлял и вышел-таки на площадь. А там стоял такой громадный домина, весь из камня. А рядом раскинулось древо Сфирры, не то самое, конечно, а один из его отпрысков. У нас в деревне такого не было! Белая толстая кора покрывала складками необъятный ствол, ветки начинались очень высоко, даже выше того каменного дома, и где-там, наверху, колыхались красноватые резные листья. Ни на площади, ни под деревом не виднелось даже одного такого листика, иначе б я прихватил себе на память.
— Смотри, куда прёшь!
Кто-то грубо толкнул меня, но не ожидал, что я устою на ногах, и упал сам.
— Сам смотри, — огрызнулся я, увидев, что это всего лишь мальчишка едва ли старше меня.
— Чё сказал? Из какой дыры ты вылез такой наглый?
Пацан быстро вскочил, придерживая руку за спиной. Я тут же хлопнул себя по груди: кошеля за пазухой не оказалось.
— Кошель мой спёр! — закричал я.
— Откуда у босяка кошель? Сам захотел меня ограбить, а теперь крик подымаешь?
На нас начали оглядываться люди, с краю площади в нашу сторону выдвинулись два стражника
— Верни кошель!
Я кинулся было на мальчишку, но кто-то подставил мне подножку, и я шлепнулся брюхом на грязные камни.
— А ты догони и возьми! — ухмыльнулся напоследок тот пацан и дал деру.
Я подскочил — и за ним. Позади что-то кричали стражники, но я их уже не слышал. Мы вмиг выбежали с площади и помчались по этим узким неприятным улочкам. Вор петлял как заяц, заворачивая за углы и перескакивая через кучи, бочки и телеги, я, хоть и новус, едва за ним поспевал, то и дело врезаясь в стены домов. А потом напоролся на какую-то щепку, поранил ногу и начал отставать.
За очередным углом я не увидел даже края рубахи того мальчишки, пробежал еще немного, глянул в одну сторону, в другую — никого, сплюнул и уселся наземь, чтоб рассмотреть рану. Кровь уже не текла, так как там всё забилось грязью. Лишь бы заноза не осталась, иначе я так долго буду хромать! Кое-как выскреб из раны черноту, подумал немного, оторвал кусок снизу портков и обмотал ступню. Хоть не так больно будет.
Когда огляделся, то понял, что воришка завел меня куда-то не туда. Домики не сияли белеными стенами, улочки не били ноги клятым камнем, и где теперь площадь с древом Сфирры — вообще непонятно. Витал какой-то мерзкий резкий запах. И пока я стоял в растерянности, из одного двора, намертво огороженного высоким крепким забором, вышел мужик в огромных толстых рукавицах, зыркнул на меня недовольно и сказал:
— Чего здесь крутишься? Пшёл вон, босяк!
Я невольно глянул на ноги того мужика. Ого! У него и сапожищи были ничуть не меньше рукавиц — высокие, из прочной кожи.
— Ограбили меня, я за вором погна…
— Вон! Иначе пса спущу! У нас таким не рады! Работы нет, нищим не подаём!
— А куда… Понял! Ухожу! Простите, дяденька!
Калитка с грохотом захлопнулась, и я побрел назад, в душе не чая, как выйти обратно.
Я поворачивал туда-сюда, выбирая улочки пошире и почище, пару раз натыкался на проходящих стражников, но они не больно походили на новусов, больше на обычных горожан, что взяли копья и решили прогуляться по городу. Все смотрели на меня с подозрением, будто на лбу какое-то клеймо выжжено.
Повезло лишь раз, когда я наткнулся на булочника, который бегал вокруг телеги, груженной мешками с мукой, и ругался с возницей. Булочник хотел, чтоб возница помог перетащить мешки в пекарню, а тот отказывался, мол, ему говорено было лишь довезти, а остальное — не его забота.
— Дяденька, я могу помочь! — подскочил я к булочнику.
— Вот хорошо, а то у меня сын в отъезде, внуки еще малы, а без пригляду никак нельзя!
Возница хохотнул:
— Да он под вторым мешком поляжет! За десять медяков и я помогу.
Булочник взвалил мне мешок на плечи — тяжелый, но не слишком, объяснил, куда класть, и я начал разгружать телегу. Шаг за шагом, мешок за мешком, пока все не перетаскал. Даже возница перестал насмешничать и уважительно покачал головой.
В оплату же я получил два душистых каравая.
— Дяденька, а вам помощник не нужен? Я сильный! И…
— Не нужно, не нужно, — замахал булочник руками. — У меня и сын есть, и внуки, много помощников. Иди, парень, иди! Котомку свою не забудь!
Я вновь закинул котомку за спину, хмыкнул и пошел дальше. Вон как интересно! Помощников много, а мешки таскать не хотят. Откусил от дареного каравая и ахнул: такого мягкого хлеба ни в жизни не пробовал! Сколько же раз зерно пропустили через жернова, чтоб получить столь тонкий помол? И маслом пахло, и медом, и еще чем-то вкусным, что я не мог угадать.
Покружившись по городу еще немного, я увидал дом, над входом в который висел засохший пучок веток. Это значит, тут можно поесть, отдохнуть и переночевать. Я перекинул котомку на другое плечо и толкнул дверь таверны.
Не успел я войти в таверну, как на меня уже привычно закричали:
— Куда? Нищим не подаем! Работы нет! Задаром сидеть нельзя!
