Крысолов устало опустился на облучок, дернул поводья, и лошадь понуро побрела с площади. Я же не осмелился сесть на повозку и пошел рядом с ней, то и дело поглядывая на своего нового хозяина. Густые брови тяжело нависали над маленькими пронзительно-серыми глазами, отчего крысолов казался насупленным, самым заметным на его лице был острый нос, торчащий над реденькой бородкой и усами. Если он снимет свою приметную красную шляпу с крысиной клеткой, его вряд ли кто признает в городе, даже те, кто только что говорил с ним на площади. Вся его одежда была яркой — и синий короткий плащ, и желтая рубаха под ним, потому запоминался лишь наряд да шляпа, а не лицо. А еще я не мог угадать, сколько ему лет. Вроде седины не видать и морщин не так много, так что я б сказал, что лет тридцать, но порой он чуть поворачивал голову, и появлялись мешки под глазами, становились заметными тонкие белые рубцы на щеке, и казалось, что крысолов прожил не меньше пятидесяти лет.
Повозка подъехала к тому постоялому двору, где меня давеча укусил злобный конь. Из конюшни выскочил тот же паренек, но, завидев шест с дохлыми крысиными тушками, попятился.
— Хозяина зови! — велел ему крысолов.
Конюшонок метнулся в дом, и вскоре на крыльцо вышел крупный рыхлый мужик с ярко-рыжей бородой. Впервые увидел такую рыжину! Почти как у лисы.
— Ловец, — кивнул рыжий.
— За постой и стол выведу у тебя всех крыс, — спокойно сказал мой хозяин.
— У меня еда и кров дороги.
— Так и крыс, поди, немало.
— В комнаты не пущу.
— И конюшня сгодится, но кормить, помимо меня, надобно мою лошадь и вот этого мальца.
— И собак?
— Собак и хорьков я сам накормлю.
Рыжий задумался, стоит ли оно того, а крысолов снова вынул свою свистульку и дунул. Собаки спрыгнули с повозки, разбежались по двору и скоро примчались обратно, каждая несла мертвую крысу. После этого рыжий согласился, кликнул конюшонка, и тот поспешил выпрячь лошадь крысолова.
— Малец! — негромко сказал хозяин.
Я поспешил к нему.
— Сходи купи сырой печенки, дай хорькам по куску, но не больше половины пальца, почисти их клетки, да смотри не выпусти, а то сам ловить будешь. За собаками смотреть не надо, а за повозкой приглядывай, чтоб ничего оттуда не пропало. Я пойду спать. Как солнце уйдет, разбудишь. И возьми вечером еды в таверне на меня и себя.
Кинул мне десяток медяков, сказал несколько слов собакам и ушел в конюшню. Я глянул: он и впрямь отыскал пустое стойло, принес туда пару охапок соломы, лег и почти сразу захрапел. Видать, устал в дороге.
Я же занялся порученным: прикрыл рогожей повозку, конюшонку сказал, чтоб глаз с нее не сводил, иначе я начищу ему бока, а сам побежал в мясную лавку за печенью.
Моя первая служба!
Едва завечерело, крысолов проснулся. После недолгого сна он посвежел и немного оттаял лицом, теперь бы я не дал ему больше сорока лет.
— Малец! — крикнул он, едва встав. — Как там тебя…
— Лиор, — отозвался я. — Меня звать Лиором.
— Что там с ужином?
— Могу принести хоть сейчас.
— Не надо, поедим внутри.
Я замялся, не зная, как лучше сказать.
— Хозяин велел, чтоб мы ели тут, в конюшне. Говорит, что не хочет пугать досточтимую публику.
Крысолов замер ненадолго, потом хмыкнул:
— Пускай. Тащи всё, что есть!
Я быстро принес миски с горячей похлебкой, тушеные овощи с курятиной, кувшин пива и полкаравая хлеба, конечно, не такого, каким меня угощал давешний булочник, попроще и погрубее, но у меня с самого утра во рту не было ни росинки, и я готов был уже и сырую печень сожрать, которую купил для хорьков.
Мы оба набросились на еду. Крысолов закидывал в рот ложку за ложкой и при этом ухитрялся бормотать:
— Публику он пугать не хочет! Будто у него сплошь магистры да новусы столуются. Я с королевским дворецким за одним столом сиживал, с командором культа беседы вел, а тут обычный трактирщик морду кривит. Вот напущу ему крыс в амбар, будет знать. Повезло ему, что на угощение не поскупился, иначе бы остался и без постояльцев, и без припасов на зиму глядючи.
И хотя у меня аж зубы чесались порасспрашивать хозяина о культе и короле, но я пока решил помалкивать. Сначала пойму, что это за человек. Вдруг он и без расспросов захочет похвастаться?
Когда я отнес пустые миски и вернулся в конюшню, крысолов уже запрягал свою лошаденку в повозку. Я бросился ему помогать, заодно узнаю, как надобно это делать.
— Нужны опилки, — вдруг сказал крысолов. — Да посвежее, не лежалые.
— Я не зна…
— И учти, парень, не люблю, когда сходу говорят, что не знают. Подумай сначала, где взять, куда пойти, иначе я подыщу другого мальчишку, посмышленнее.
Меня аж в жар бросило от его слов. Уверен, что даже мелкий Сверчок бы сообразил, как лучше ответить, всё же я не так много времени провел в городе.
— У плотников должны быть опилки.
— Вот, уже начал соображать. Показывай, где тут плотники живут.
