— Спасибо! Да поможет тебе древо Сфирры! Да протянет оно свои ветви над тобой! — выпалил я слова хранителей корней.
— Будет тебе, — снова рассмеялся крысолов. — Я думал продать эту печать какому-нибудь жирному купцу, но позабавиться над тем жадным командором будет даже лучше. Если когда-нибудь встретимся, расскажешь, как выглядело его глупое лицо!
Я снова от всей души поблагодарил крысолова. Его наставления, его щедрая плата, его последний дар… За все время он ни разу не обделил меня едой, не побил, да, иногда отвешивал затрещины, но всегда за дело, честно выдавал обещанную плату, а в конце даже подарил бесценную печать культа.
Пока я ночевал в старой таверне, от постояльцев я наслушался про иных мастеров. Они могли поколотить ученика, потому что проснулись не в духе, могли не платить и кормить объедками, могли выпороть за разбитый горшок. Случалось, что кого-то и насмерть забивали.
А мне повезло!
— Коли передумаешь, так продай печать. Не продешеви, отдавай задорого! Её одной хватит, чтобы купить дом в городе и заплатить любому мастеру за учение.
— Нет! Не продам! Я пойду в культ и заставлю их взять меня! — воскликнул я.
— Добро! — усмехнулся крысолов.
Он отодвинул от себя столик, улегся в солому и сразу уснул, а я вымыл миски, убрал клетки за хорьками, покормил собак, проверил, довольно ли корма у лошади. Крысиные трупики мы первым делом отвозили к заранее подготовленным ямам, где я их закапывал, так что с этим мне возиться не пришлось.
Вечером крысолов собрал пожитки, уложил их в повозку, проверил собак и хорьков, велел мне приглядывать за ними, ушел и вернулся совсем затемно, пьяный до полного невразумления. Я впервые увидел его таким.
А наутро, помятый, уставший и постаревший, крысолов уехал из города.
Я не стал ждать, пока меня выкинут с постоялого двора, закинул суму на плечо, с сожалением окинул взглядом конюшню, низенький смешной столик, опустевшие полки с гвоздями и ушел.
И хотя я вновь оказался там же, где и в первый мой день в городе, теперь я знал, что делать. Часть заработанных монет я припрятал в укромном уголке — выбоине в городской стене сразу за сторожкой. Если засунуть туда кошель, а сверху заложить камнем, то ни в жизни не разглядишь там схрон. Я присмотрел это место, когда нас с крысоловом позвали вычистить несколько домов близ городских ворот. Остальные монеты я завязал в несколько узелков, один положил за пазуху, другой подвязал к поясу и запихал в портки, третий положил в суму. Хотел еще под шапку запихать, но передумал. Шапки тут часто срывают, даже не ради денег, а из-за озорства. А я не хотел отдавать ни единого медяка, потому как каждая монета досталась нелегким трудом. Это тебе не отчимов схрон обшарить!
Неподалеку от сторожки я отыскал покосившийся домик, постучал.
— Лиор! Ты пришел? — радостно всплеснула руками женщина в поздних летах.
— Да, госпожа, как и обещал, — я наклонил голову в знак приветствия. — Крысолов уехал, и я остался без работы и без крыши над головой.
— Проходи-проходи!
Она распахнула дверь пошире, впуская меня, а потом захлопнула ее за моей спиной.
— Как крысы? Больше не беспокоят?
— Тишь и благодать. За стенами не шебуршат, припасы не портят. Я даже спать стала хуже, не привыкла к такой тишине.
Крысолова нанимала не она, а ее соседи слева и справа, но пришлось вычищать зверьков и у нее, иначе бы крысы скоро вернулись на прежние места. У госпожи Бриэль не было денег для оплаты, и она чувствовала себя виноватой, глядя, как мы не спим ночами и стараемся ради нее, потому она всякий вечер оставляла нам угощение на столе. Как-то даже позвала нас пожить на чердаке, но возле ее дома не было места под повозку, лошадь и собак. Я тогда спросил наудачу, пустит ли она пожить меня одного, конечно, не даром, а за небольшую плату. Госпожа Бриэль сказала, что давно хотела взять постояльца, чердак-то свободен, но боялась, что попадется недобросовестный человек. А много ли сил надо, чтобы справиться со слабой вдовой? Да, друзья покойного мужа иногда навещали ее, но они могут не появиться в нужный час.
Мы сговорились на десяти медяках в неделю, а если я помогу с домашними делами и куплю провизию, то госпожа Бриэль для меня будет готовить. Работы я не боялся, потому согласился сразу. Дом ее я уже знал сверху донизу, притом явно получше хозяйки. Вряд ли она хоть раз так пристально ощупывала стены и полы в погребе, как я! Так что провожатый мне не требовался, но хозяйка не отходила от меня ни на шаг.
— Привыкай, госпожа Бриэль. Теперь, пока я здесь, ни одна крыса не посмеет засунуть нос в твой дом.
— Только у меня нет второго матраса. И грязновато там, — причитала она, держа в руках тускло горящую лампу.
— Ничего! Я всё отмою.
Она что-то там еще бормотала, но я уже не слушал, мигом взлетел по шаткой лестнице, поднял люк и втянул себя на чердак. Всё именно так, как я и помнил. Я смогу спать один, будто в собственном доме, а не вповалку с двумя десятками мужиков, и платить гораздо меньше, чем в таверне. К тому же, судя по оставляемым угощениям, готовила госпожа Бриэль весьма недурно.
