Я сделал, как он сказал: перехватился за серёдку, вытянул руку и застыл. Вскоре старший удивленно приподнял бровь.
— Что, Жорен, не ждал, что мальчишка лучше тебя справится? — насмешливо спросил он.
— Верни! — Жорен выхватил у меня копье и злобно зыркнул. — Откуда только такой взялся? Не возьмут тебя в стражи, подрасти сперва. И вообще иди отсюда, мешаешь только!
— Да погодь, — угомонил его старший. — Сам же таким был, а теперича на парне злобу срываешь. Потому тебя ни на медяк не ценят! Для чего у ворот стоишь? Думаешь, чтоб от врагов оборонять? Или кровавых зверей убивать? Ты ж им на один зуб будешь. Нет, для того, чтобы во все глаза глядеть и запоминать.
— Было б чего помнить! — огрызнулся Жорен.
— А я вот помню. Этот мальчишка сюда три дня назад пришел, босой и обтрепанный, а нынче вон, приоделся, видно, что не под забором спит, но места себе не нашел. Что, тетка приютить приютила, а кормить задаром не хочет?
Я едва не спросил, про какую тетку стражник речь ведет, а потом вспомнил, что сам же ляпнул им, что к тетке иду.
— Ага, — кивнул я.
— Вижу, что парень ты крепкий, но в стражи тебе и впрямь рановато. Дотерпи уж до весны как-нибудь, поди, не выгонит тетка-то, а после дня Пробуждения многие будут работников искать. Не любят тут посреди года кого попало брать.
— Дяденька, а если б я новусом был, тоже бы в стражи не взяли? — неуверенно спросил я.
Этот стражник, пожалуй, первый, кто по-доброму ко мне отнесся и гнать не стал, потому я решился сказать ему правду.
— Новус? Ты-то? — расхохотался Жорен. — Кажись, он в самом деле полоумный.
— Да замолкни уже, — прикрикнул на него старший. — Думаешь, в деревнях много понимают о новусах? Сам же видишь, что мальчишка силен не по годам, потому, поди, и прозвали его так. — Потом оборотился ко мне: — А ты глупости не мели. Сколько, думаешь, в городе новусов? Если с десяток наберется, уже хорошо.
— А ты, дяденька, разве не новус? Я слыхал, что стражи все новусы.
— Куда мне? Разве новус будет вот так у ворот сидеть? Это непростые люди, и почести получают немалые. Они служат культу, а не городу. Город для них как огород, за которым надо приглядывать да капусту вовремя собирать. Ты же не будешь сам огород днями и ночами охранять? Собаку привяжешь и ладно. Вот и новусы так. Так что после дня Пробуждения приходи. В стражники, может, и не возьмут, но на конюшню или кухню сгодишься, а как подрастешь, так и копье доверят.
От добрых слов стражника на меня накатило всё, что я держал взаперти после сгоревшего сенника, на глаза сами собой навернулись слезы.
— Дяденька, так что ж делать-то? — заскулил я. — Выгонит меня тетка, как пить дать выгонит, каждый день куском хлеба попрекает. Коли места вскорости не найду, так башмаки заберет и выставит прочь. Мне ж много не надо, за семь медяков готов что хошь делать.
— Тяжко сиротой быть, — кивнул стражник. — Много вас таких тут ходит, всем не поможешь. У тебя хоть тетка есть, пусть попрекает, пусть хоть колотит, лишь бы давала тот кусок хлеба. Иди, парень. Может, и найдешь что-нибудь.
Я поднял голову и увидел, что глаза у старшего не так добры, как его слова, жалости в них точно не было. Если дальше к нему приставать, может и оплеуху отвесить. Так что я поблагодарил его за учение и побрел обратно на городские улицы.
Я допил утреннюю кружку молока, отдал медяк и грустно ощупал кошель. Монет оставалось всё меньше, и с каждым днем я всё чаще задумывался о том, чтоб вернуться в деревню. Сколько лет отчим собирал эти монетки? А я растратил их всего за несколько дней. Ну, и половину украл клятый Воробей.
Хотя в моем схроне лежал кошель с серебром, я не хотел проедать и эти деньги. Если не будет работы, то лучше побатрачить на Харта или даже старосту, чем просидеть всю зиму в таверне без дела и толку.
Может, стоит отыскать Воробья? Но воровать — дурно! Хранитель корней часто говорил, что древо Сфирры простирает свои ветви лишь над теми, кто усердно трудится и сам зарабатывает на хлеб, а кто пойдет легким путем, у того душа не будет принята Сфиррой. А еще ворам отрубают уши. Было бы ушей десять, как пальцев, тогда было б не так страшно, а их всего два. Два раза попадешься — на третий поздороваешься с виселицей.
В эдаком раздрае я и поплелся наружу. Кажись, я обошел уже весь город, заглянул в каждую лавку и постучался во все цеховые ворота, разве что в дом бургомистра не просился и не видел тех самых новусов, которые вроде как где-то здесь жили.
Налево пойти или направо? Справа городские ворота, слева Сфиррова площадь. Деревня или Воробей. Все остальные пути перекрыты.
Справа послышался непривычный шум, и я пошел туда. Вдруг что интересное увижу?
