— Только Алый Крысолов ступит на порог, как крысы бегут из дома! После меня каждый сможет спать спокойно, не надо подвешивать ветчины и колбасы к потолку, не надо перетряхивать мешки с зерном. Беру недорого! Всего десять медяков за дюжину хвостов! Отдаю крыс хоть живыми, хоть мертвыми, хоть с хвостами, хоть без!
Крысолов выкрикивал слова уверенно, спокойно, без ража, будто делал так уже много раз.
— А зелье почем?
— Зелье для крыс не продам, у самого мало осталось! Хватит лишь на пять домов! За зелье отдельная плата! Но я привез из Альтариума и другие зелья! Лечебные, любовные, от зубной боли и для мужской крепости!
Он снова дунул в свисток, собаки мигом взлетели обратно на повозку, и люди хлынули к крысолову, чтоб спросить о зельях, поторговаться за крыс, зазвать к себе в дом или просто полюбоваться на него поближе. Чья-то ручонка потянулась к моему поясу, но на этот раз я не зевал, ухватил чужие пальцы и чуть вывернул их. Ручонка исчезла. На всякий случай я выбрался из толпы и отошел в сторонку.
Я тоже хотел расспросить крысолова, только не о собаках или зельях, а о культе, ведь он знаком с его главой, и об Альтариуме, и что такое ахлимики. Хотя о зельях тоже любопытно, особенно которое про силу. Зачем тогда нужны новусы, если любой может купить зелье, выпить его и стать сильным?
Понемногу люди начали расходиться, но то и дело подходили новые с теми же расспросами. Я запомнил, сколько стоит каждое зелье, и про десять медяков за дюжину хвостов, и что собаки не продаются даже за серебрушку. Крысолов сговорился с несколькими горожанами о ловле крыс в их домах и амбарах, сказал, что будет показываться на площади, как только разберется с уже полученными просьбами.
— Брысь отсюда, — изрядно уставший и уже подохрипший крысолов шуганул ребятишек, что совали пальцы в клетки с хорьками, пытались достать крысиный трупик и погладить собак.
— Дяденька, — подошел к нему я. — А вам помощник не нужен? Я очень сильный, могу с утра до ночи работать, таскать что нужно, крыс не боюсь. Мне много не нужно…
— А с ночи до утра сможешь? — оборвал он меня.
— Могу! — обрадовался я.
— Работа грязная, а ты вроде чистенький.
— У меня и похуже одежда есть. И грязи не боюсь. Я сам деревенский, за скотом ходил…
— Плачу один медяк с двух дюжин.
Я осекся. Сколько крыс он поймает за ночь? Ну дюжину, ну две. Пусть даже четыре! Но выходит, я получу всего два медяка? Даже на хлеб не хватит.
— Еще буду кормить. Коли будешь полезен, так и больше заплачу, — сухо сказал крысолов.
— Хорошо, дяденька! Я готов! Меня Лиор звать. Могу подсказать таверну, где можно остановиться на ночь.
— Я по ночам работаю. У той таверны есть где повозку поставить?
— Нету. Есть другая, но там много берут за постой.
— Веди туда.
Крысолов устало опустился на облучок, дернул поводья, и лошадь понуро побрела с площади. Я же не осмелился сесть на повозку и пошел рядом с ней, то и дело поглядывая на своего нового хозяина. Густые брови тяжело нависали над маленькими пронзительно-серыми глазами, отчего крысолов казался насупленным, самым заметным на его лице был острый нос, торчащий над реденькой бородкой и усами. Если он снимет свою приметную красную шляпу с крысиной клеткой, его вряд ли кто признает в городе, даже те, кто только что говорил с ним на площади. Вся его одежда была яркой — и синий короткий плащ, и желтая рубаха под ним, потому запоминался лишь наряд да шляпа, а не лицо. А еще я не мог угадать, сколько ему лет. Вроде седины не видать и морщин не так много, так что я б сказал, что лет тридцать, но порой он чуть поворачивал голову, и появлялись мешки под глазами, становились заметными тонкие белые рубцы на щеке, и казалось, что крысолов прожил не меньше пятидесяти лет.
Повозка подъехала к тому постоялому двору, где меня давеча укусил злобный конь. Из конюшни выскочил тот же паренек, но, завидев шест с дохлыми крысиными тушками, попятился.
— Хозяина зови! — велел ему крысолов.
Конюшонок метнулся в дом, и вскоре на крыльцо вышел крупный рыхлый мужик с ярко-рыжей бородой. Впервые увидел такую рыжину! Почти как у лисы.
— Ловец, — кивнул рыжий.
— За постой и стол выведу у тебя всех крыс, — спокойно сказал мой хозяин.
— У меня еда и кров дороги.
— Так и крыс, поди, немало.
— В комнаты не пущу.
— И конюшня сгодится, но кормить, помимо меня, надобно мою лошадь и вот этого мальца.
— И собак?
— Собак и хорьков я сам накормлю.
Рыжий задумался, стоит ли оно того, а крысолов снова вынул свою свистульку и дунул. Собаки спрыгнули с повозки, разбежались по двору и скоро примчались обратно, каждая несла мертвую крысу. После этого рыжий согласился, кликнул конюшонка, и тот поспешил выпрячь лошадь крысолова.
— Малец! — негромко сказал хозяин.
Я поспешил к нему.
— Сходи купи сырой печенки, дай хорькам по куску, но не больше половины пальца, почисти их клетки, да смотри не выпусти, а то сам ловить будешь. За собаками смотреть не надо, а за повозкой приглядывай, чтоб ничего оттуда не пропало. Я пойду спать. Как солнце уйдет, разбудишь. И возьми вечером еды в таверне на меня и себя.
