— Я за своими пожитками. Еще хочу забрать провизию и три медяка. Я заплатил за неделю вперед, а прожил меньше.
— А ты что же? Уходишь? Нашел другое жилье?
Она стояла одетая, как и полагается почтенной вдове: в чепце, натянутом на полностью убранные волосы, верхнее платье закрывало ее от пят до шеи, поверх него еще был накинут фартук. Строгая, чопорная, достойная. Будто та безумная растрепанная баба, которую я видел недавно, привиделась мне во сне.
— Да, нашел другое, — ответил я, с трудом подавив дрожь.
— Ну раз так, то и ладно. Иди на чердак. Я там ничего не трогала.
Я поднялся наверх. Первым делом, влез в башмаки, всё же уже не лето, и каменные улочки неприятно холодили пятки. Затем накинул шапку, подхватил еще несколько вещей, что сдуру вытащил тогда из сумы. Спустился в погреб и начал пересыпать свое зерно в отдельный мешок. Кое-что из моих запасов вдова подъела. Уж так и быть, не буду просить с нее за это плату.
После я снова поднялся в дом. Вдова всё еще стояла возле открытой двери, наверное, тоже не могла дождаться, когда я уберусь отсюда.
— Еще три медяка! — напомнил я ей.
Она плаксиво сморщила лицо.
— Может, не будешь так спешить? Нету у меня тех медяков. Лучше поживи тут еще день-другой, чтоб мы разошлись без долгов и обид.
— Я же знаю, что ты все монеты складываешь и хранишь. Это всего три медяка. Верни их и всё.
Она бросила взгляд на улицу.
— Лиор, ты же добрый мальчик! Не станешь же забирать у вдовы последнее?
Я рассмеялся:
— Последнее? Госпожа Бриэль, я и так не спрашиваю за капусту с бобами, а теперь должен простить и монеты? Это же…
Но тут она меня удивила: сорвала чепец с головы, выскочила на улицу, упала наземь и завизжала:
— Вот он, этот убивец и охальник! Вор! Хочет меня снасильничать! И последние деньги забрать!
Я стоял, разинув рот. Что вообще происходит? Чего это она? Может, и впрямь умалишенная? Тогда на нее что-то нашло, теперь вот снова…
В дом вбежали четверо стражников.
— Держи его! — вопила госпожа Бриэль. — Держи вора!
— Я всего лишь хотел… — начал было говорить я, но тут же получил крепкий удар в живот. Потом удары посыпались по спине, голове, бокам, пока я не свалился. Тогда мне живо скрутили руки и куда-то поволокли.
Очнулся я уже сидючи в каменном мешке. Хоть прежде я никогда не видел тюрьмы, тем более изнутри, но сразу понял, что это она. Ну, а как иначе? Холодные некрашенные стены, каменный пол, под потолком крохотное оконце, благодаря которому можно было разглядеть, где я, а еще толстая дверь без засова. Хотя что это я? Засов, конечно, был, но с другой стороны.
Только я никак не мог понять, за что сюда попал. Неужто из-за трех медяков? Ну, так то мои медяки, я их не крал. Так за что же меня схватили и упрятали в темницу? Ничего дурного ведь не сделал.
Пальцы ног совсем закоченели, я их поджал, затем разжал, чтоб хоть как-то согреть, а потом сообразил. Башмаки? Где они? Наскоро ощупал себя — ни единой монетки не оставили, забрали и обувку, и шапку, и суму. Портки да рубаха, вот и всё. Меньше, чем было, когда я пришел в этот город.
Я встал и начал ходить туда-сюда, чтоб немного согреться, а заодно обдумать, за что же меня схватили. Три медяка? Ну нет, слишком мало, к тому же я их даже не коснулся. Склад торговца? Меня там никто не видел. Наверное, это ошибка. Поймали не того… Но я тут же посмеялся над этой глупостью. Как же, ошибка! Видать, госпожа Бриэль, как только я пришел, послала кого-то за стражниками, потому и стояла возле двери, ждала их, а как только они появились, так сразу принялась кричать и вопить. И задумала она это заранее. Но что она сможет сказать? Я ее не трогал, соседи подтвердят, что я жил у нее пару недель до того. Не станут же мне рубить ухо по пустому навету? Хотя… она кричала что-то про «снасильничать». А что рубят им? Неужто кто-то поверит, что я возжелал эту старуху? Быть того не может! Кто в здравом уме позарится на нее?
Три шага в одну сторону, три шага в другую.
А ведь Воробей меня предупреждал! Сказал про каких-то недругов, сказал, чтоб я уходил из города, а я не послушался. Но откуда он мог знать про недобрый замысел госпожи Бриэль? Вряд ли она разболтала о нем подружкам.
Три шага туда, три шага сюда.
И снова меня обдурили. Снова! Неужто я глупее умалишенной старухи? Почему всякий хочет меня обмануть? Почему отчим жил в деревне спокойно, и никто не зарился на его добро, а стоило ему помереть, так слетелось воронье? Почему, едва я вошел в город, меня обокрали? Я же не прошу милостыню, и подачки мне не нужны. Я не чураюсь работы и грязи. Довольно лишь честного отношения. Поработал — получил плату. Заплатил за кров — спокойно спишь. Разве это так трудно?
Три шага…
