Хранители корней говорят, что древо Сфирры справедливо. Кто изрядно трудится, тому всегда воздастся. На бесплодной почве не растет пшеница. Мол, все наши усилия, страдания и труды не проходят бесследно, мы засеиваем поля и получаем урожай, мы работаем и получаем плату. Всякий наш поступок, дурной он или хороший, принесет свои плоды. Из семечка яблони не прорастет дуб, так и из дурных дел не прорастет что-то доброе. Всяк получит свое воздаяние.
Я ходил кругами, пока не устал. Никто не пришел меня проведать или спросить, правда ли я сотворил что-то плохое. Никто не давал ни воды, ни хлеба. Я сам не заметил, как уснул. Проснулся от холода и снова начал ходить.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услыхал бряцание ключей. Дверь распахнулась, и тюремщик велел выходить. Я не обрадовался его появлению, а испугался. Вдруг меня будут расспрашивать под пытками? Но тюремщик даже не стал вязать руки, а лишь подтолкнул к лестнице, ведущей наверх. Наверх — это же хорошо? Может, они разобрались и решили меня выпустить? Я не знал, кто эти они, но ведь наверняка существуют люди, которые должны этим заниматься? Кто-то же выслушивает всякие наветы и проверяет, правдивы ли они?
Вскоре меня и впрямь вывели на улицу. Я сощурился, толком ничего не видя из-за яркого солнечного света, ослепившего меня, но тут же получил удар в спину. Видать, они хотели, чтоб я шел дальше. И я шел, протирая глаза и пытаясь разглядеть хоть что-то.
Знакомые улицы… Вон и площадь. Видать, нынче ярмарочный день, столько людей вокруг! Кричат лотошники, расхваливая свой товар. Смеются над забавным карликом дети. А вон и помост с двумя стражниками. Я вытер набежавшие от солнца слезы и четко увидел, где я. На Веселой площади! Там, где наказывают преступников, где рубят уши воришкам и вешают убийц.
Я остановился. И снова меня сильно толкнули в спину.
— Иди давай!
Меня привели к самому помосту и заставили подняться. Я оглянулся. Вокруг столько незнакомых лиц! И все смотрят на меня с любопытством. Сердце мое колотилось быстро-быстро. Что же со мной будет? За что меня сюда?
Мужчина в строгом одеянии развернул свиток бумаги и громко сказал:
— По решению суда города Сентимор некий Лиор из простого люда признан виновным в совершении множества дурных деяний. А именно…
— По решению суда города Сентимор некий Лиор из простого люда признан виновным в совершении множества дурных деяний. А именно: Лиор со сладострастными намерениями и злым умыслом посягнул на почтенную вдову по имени Бриэль, преследуя ее целомудрие. Невзирая на доброту вышеупомянутой вдовы, что приютила его, он также возжаждал ее богатств и намеревался обокрасть ее дом. Да ужаснутся все, кто слышит, что сей преступник самовольно выдал себя за золотаря без должного разрешения и принадлежности к таковому цеху. Лиор презирает священные правила ремесленников, потому оскверняет труд честных мастеровых! А еще Лиор, коварный в своей сущности, учинил злонамеренное колдовство, приманив крыс к складу с шерстью, чем учинил немалый ущерб. Исходя из всего вышесказанного, суд города Сентимор нашел Лиора виновным во всех трех преступлениях, за что приговорил его к пятидесяти плетям. Приговор будет приведен к исполнению немедленно!
— Нет! Это неправда! — закричал я. — Они лгут!
Но стражники уже схватили меня и поволокли к столбу, там ловко обвязали запястья веревкой, которая удерживала меня на месте и не давала упасть.
— Это ложь! Я не виновен! Нет! Я не хочу!
Я попытался вывернуться, чтоб посмотреть на палача, но путы были слишком коротки. Глянул вокруг и увидел лишь довольные лица горожан. Им было весело! Для них я всего лишь развлечение вроде ряженого карлика. Лишь несколько испуганных юных девиц, но и те не сводили с меня любопытных взглядов.
Я дергался, пытаясь вырваться. Мои члены сводило от ужаса в ожидании первого удара. Как это будет? Насколько больно? Нет! Не хочу! Я же не виноват! Почему они не начинают? Почему так тянут? Может, сейчас кто-то придет и скажет, что это ошибка? Есть же бургомистр! Он же, наверное, умный! Бывают же помилования!
Вдруг я увидел знакомца неподалеку от помоста. Он смотрел на меня с жалостью, потом кивнул, отвернулся и ушел. Воробей.
Тут на меня обрушился первый удар. На миг показалось, что это совсем и не больно, но едва плеть оторвалась от меня, как спину ожгло нестерпимым жаром. Чудилось, что там, позади, не узенький кровавый след, а огромная рана от затылка до поясницы. Словно с меня содрали всю кожу! Второй удар был еще больнее, как будто по открытому мясу. Я завопил во весь голос, и люди вокруг отозвались восторженными криками.
— Три! — донесся до меня чей-то холодный голос.
Новый удар. Он проломил мои кости и добрался до самого нутра. Я обмяк, повиснув на веревке.
— Четыре!
Сердце колотилось так быстро, словно хотело выскочить из терзаемого тела. Я всё еще вопил, но воздуха не хватало. Дышать больно! Я с трудом протолкнул глоток воздуха внутрь себя, но следующий удар выбил его из моей груди.
— Море ка…
Удар! Я выгнулся от боли и забыл напрочь всё слова на свете.
