Почему такая девушка досталась этому уроду? Он же ее совсем не ценит! Не благодарит за чистоту в доме, за вкусную еду, не любуется ее красотой и не пытается рассмешить, чтоб услышать ее переливчатый смех. Ладно, Колтай вовсе не урод. С виду он весьма неплох — высок, плечист, тонок, кожа на лице чистая, без оспин и прыщей, оба уха на месте. И если бы он ее любил от всего сердца, я бы смог его простить, но он относится к ней едва ли теплее, чем ко мне. Почему же она согласилась пойти за него замуж?
И я мечтал, как было бы здорово, если бы я встретил Элианну вперед Колтая! Хотя нет, я ведь еще не мог называть себя взрослым. Лучше, если бы Колтая поймали стражи и повесили до знакомства с Элианной, и вот я сейчас встретил бы ее на улочке, пусть возле того самого колодца, подошел бы, помог донести тяжелые ведра с водой, а она бы смотрела на меня своими лучистыми глазами, улыбалась одной ямочкой…
Увы, счастье мое продлилось недолго. На четвертый день Колтай велел идти с ним. Элианна, добрая душа, вступилась, сказала, что я еще не окреп, но он будто и не слышал, махнул мне рукой, мол, давай следом.
Мы пришли в тот же двор, где я дрался с Ломачом. Угорь внимательно посмотрел на меня и сказал, что настало время отрабатывать хлеб и его доброту.
— Если не справишься, я сломаю тебе обе руки и выкину стражникам. Сумеешь пережить еще пятьдесят плетей или нет?
— Так, а делать-то что? — угрюмо спросил я.
После нескольких дней возле Элианны вся эта заваруха с Угрем меня только злила.
— Всё, что велит Колтай.
От этого прозвища мне резануло по сердцу. Почему я должен слушать этого урода? Хотя разве у меня есть выбор? У меня вообще когда-нибудь был выбор?
Мы с Колтаем вышли со двора. Я думал, он повернет к площади Сфирры или к другим добропорядочным улочкам, но он вдруг направился к окраине. Где-то там жил Воробей с подобранной детворой. Неужто Угорь хочет что-то сделать с ними? Но нет, миновало…
По пути Колтай коротко присвистнул, из-за полуразобранной изгороди вынырнул мальчишка едва ли старше Сверчка, подбежал к нам.
— Их трое, — почему-то шепотом выпалил он. — Засели в гнилом доме, вчерась взяли бочонок пива, не заплатили, побили Клеща. Пока не выходили.
Колтай кивнул, бросил мальчишке медяк, выждал, пока тот отойдет подальше, и сказал:
— Слыхал? Трое. Кто со мной заговорит, того не тронь, а двух других выруби, едва я подам голос. Сразу. Замешкаешься — самому будет хуже.
— А кто они такие? — поинтересовался я.
— Овцы, что возомнили себя волками.
Дом и впрямь оказался гнилым. Глиняная замазка на стенах давно облупилась, в обнажившихся дырах виднелись трухлявые доски, казалось, довольно лишь хорошенько пнуть — и дом повалится набок. Я бы в таком остался на ночь лишь из-за нужды. Двери там не было, наверное, ее давно сняли и сожгли для согреву, проем прикрывала лишь тряпица. Колтай небрежно сдернул ее и вошел внутрь, я — следом за ним.
Внутри пахло кислым пивом и прогорклой отрыжкой. Кое-как замотавшись в потрепанные плащи, вповалку дрыхли трое парней, с виду один другого моложе. Я растерянно глянул на напарника. Как их тут бить? Прямо лежачих?
Колтай подошел к ним, небрежно каждого пнул и отошел обратно к двери, сложив руки на груди. Я напрягся. Чаще всего он начинал метать ножи именно из такого положения.
Парни заговорили одновременно:
— А? Что?
— Какая паскуда…
— Ма, я позже встану…
Кое-как продрали глаза, увидели нас и вскочили на ноги. Впрочем, стояли они нетвердо. Один шатнулся и с болезненной гримасой схватился за голову.
— Вы ж не стражники? — прищурился тот, что спал посередине. — Какого долгора вам надо?
— Пришел передать привет от Угря, — холодно сказал Колтай.
Я, как и было велено, рванул вперед, ударил правого поддых, увернулся от замаха и снес левого. Оставшийся замер, увидев острый кончик ножа возле своего глаза.
— Прежде чем буянить в чужом городе, сначала разузнай, кто тут главный, сходи, поговори, попроси разрешения, иначе будет вот так…
И Колтай одним взмахом отрезал парню ухо. Тот завопил, схватился за рану, сквозь его пальцы потекла ручьем кровь.
— Еще раз услышу про вас, переломаю руки! Хворый, обыщи их!
Я не сразу понял, что Колтай обратился ко мне, всё никак не мог отвести взгляда от чужой крови, а как опомнился, наскоро обшарил их одежду и одеяла, отыскал пятнадцать медяков и передал их Колтаю. После мы ушли.
— Хорошо справился, — похвалил напарник. — Может, и не зря тебя Угорь взял…
Сперва Угорь посылал нас с Колтаем на простые дела. К примеру, припугнуть пришлых, которые по большей части были не ворами, а глупыми деревенскими парнями вроде меня, что понадеялись на легкий заработок в городе, а потом решили получить монеты иным способом. Или наказать тех, кто худо справляется со своим делом и не выплачивает положенное крыто. С такими было просто. Мало кто из них ел досыта и умел драться.
