Он: Крепкий, статный, белоснежный красавец пегас со смолянисто-черной гривой и резкими, голубыми глазами. Снаружи он, на первый взгляд, казался типичным кантерлотским щеголем, но небольшой шрам на левом ухе и этот прохладный, трезвый взгляд… Они выдавали в нем нечто странное: спокойствие, расчетливость, умение оценить свои силы и либо ввязаться в драку, из которой он, несомненно, выходил победителем, либо найти способ ее избежать. Столь же странна была и его метка — еле различимый на его шкуре череп со скрещенными под ним мечами.
Она: Спортивно сложенная, голубая как небо в погожий день пегаска с яркими красновато-фиолетовыми глазами и совершенно неповторимого цвета гривой и хвостом, сочетавшими в себе все цвета радуги. Под стать им была и метка с радужной молнией, бьющей из облака. Ее глаза лучились счастьем, бегая из стороны в сторону и явно пытаясь запомнить каждый момент этого, несомненно, важного для нее дня, а по губам бродила задорная улыбка.
По другую сторону стояли две кобылки, но уж совершенно неординарных!
Одна — пегас песочно-желтого цвета с гривой, переливающейся оттенками серого, облаченная в серо-зеленый, потертый, военизированного покроя наряд с небольшим нагрудным кармашком. Довершал картину пробковый шлем на голове. Не казалась на таком фоне чем-то из ряда вон выходящим и метка в виде розы ветров на крупе. Ухмылка на ее лице свидетельствовала о твердом, но авантюрном характере и о том, что этому городу придется постараться, дабы удовлетворить ее требования.
Вторая… Ну… Другую такую точно пришлось бы поискать. И вновь пегас, но с уже светло-серого цвета шкуркой и золотистой, рассыпчатой гривой. Метка ее была, пожалуй, самой непонятной из всех — семь радужных мыльных пузырей. Кто знает, что за талант может скрываться за такой меткой? Не менее странным было и то, что на боку у нее была армейская сумка с довольно громоздкой походной рацией. Впрочем, что уж точно было самым необычным во всей ее внешности, так это ее желтые глаза — стоило ей на секунду расслабиться, как они расползались в разные стороны!
Быть может, этот десант на платформу Лос-Пегасуса не выглядел бы совсем уж странно, если бы вслед за взрослыми не вылетели из вагона три жеребяшки школьного возраста, даже еще без меток: простая желтоватая земная с красновато-рыжими волосами, огромным бантом того же оттенка и глазами неописуемого цвета; рыженькая, сизоглазая пегасочка с короткой, почти фиолетовой гривкой и школьным ранцем на спине; и, что совсем уж выбивалось из этой, почти поголовно крылатой компании, беленькая единорожка с красиво уложенной розовато-сиреневой гривой и нежно-зелеными глазками.
Десант постоял какое-то время на платформе, словно собираясь с духом, и, подхватив вынесенные гвардейцами сумки, двинулся в противоположную сторону — к видневшемуся зданию вокзала. На выходе их попробовал было на секунду задержать караул, но лишь взглянув на черную форму офицера, караульные единороги кинули копыта к уху, приветствуя его, и молча проводили недоуменными взглядами.
Покинув здание вокзала, эта необычная группа замерла в нерешительности и, в то же время, восхищенно разглядывая открывшийся им город.
Тот выгнутый стеклянный навес над станцией, накрывавший собой добрую дюжину обычных и полстолько запасных путей, оказывается, был лишь малой толикой, пытавшейся хоть как-то подготовить приезжих к тому, что увидят они, выйдя из наполовину стеклянного же здания станции!
Налево от них вдаль тянулись пригороды: яркие, чистенькие и нарядные трех, двух и одноэтажные домики, утопавшие в великолепных садах или парившие в вышине. Сразу становилось понятно, что основателями этого города были пегасы! Любой из этих домиков, какой ни возьми, был воплощенной сказкой, великолепной картинкой, которой хотелось любоваться вечно. Ближе к станции они становились все выше, больше, обрастали лавочками и магазинчиками, кафешками и ресторанчиками.
Начиная с этого места, улица становилась все шире и шире. То и дело проносились по ней кареты, повозки, брички, двуколки. Деловито сновали туда-сюда желтенькие такси. Пролетела яркая сине-серебряная карета городской стражи с решетками на окнах. Время от времени с ревом проскакивал какой-либо перекресток автомобиль. Громко выкрикивали новости жеребята-газетчики, предлагая свой не хитрый товар. Судя по их количеству, газет тут было очень и очень много. Торопились куда-то по своим делам местные жители. Неспешно прогуливались туристы.
Основная их масса шла дальше — направо от вокзала, а там… Там-то только и начинался город! Возвышались над идеально прямо и ровно проложенной улицей совершенно уж диковинные дома: высоченные, в не один десяток этажей, громадные, блестящие огромным количеством стекла, серебра, золота, камней, а то и ярко светящихся вывесок…
