Потому что почти сразу меня окружили другие церберы, снова хлопали, совали в руки кружку, отмечали удачные движения, расспрашивали про Хорвусовского змея, и русалок, и…
Очень хотелось просто по дурацки улыбаться от пронзительного ощущения — я дома.
— Эй, Коса! Потанцуем? — прозвучало над ухом и я отрицательно мотнула головой, даже не глянув, кто собственно задавал вопрос.
Гемос развлекал собрание губной гармошкой и все желающие пустились в пляс. Ограниченное количество дам никого не смущало, кто не успел отхватить себе партнершу, без стеснения отплясывал сам, коли душа просила.
Моя душа танцев не просила, она мягко покачивалась на волнах выпитого и ей было хорошо и прекрасно без всяких прыжков и прочих потрясений.
Дейрек Рыскач, отмытый от “чудовища”, плюхнулся на скамью рядом со мной.
— Ну и зря, я отличный партнер!
— Ага, — меланхолично кивнула я, — знаешь как, а главное — за что! — держать девушку.
Клык хохотнул.
— Остра ты, Коса! — и свалил с лавки, а на его место тут же плюхнулся Аим, а с другой стороны — Терек.
Последний закинул мне руку на плечо и от души стиснул, прижимая к себе.
— Танис, а ты в курсе, что ты оказывается красивая-а… у тебя такие… такие… — он обшарил мою фигуру слегка расфокусированным взглядом, — глаза!
“Так”, — подумала я, — “этому больше не наливать”.
— Ага, любая красивой станет, когда на одну бабу по десятку мужиков.
— И то так, — вздохнул Терек и отчетливо погрустнел.
— Его все остальные уже просто отшили, — поделился Аим и кивнул куда-то на другой конец столовой. — Наварра самой первой.
— Последний оплот надежды пал… — пробормотал себе под нос Терек, пока я выкручивалась из его дивно крепкой хватки — ну не ломать же дурачку руку в самом деле?
А потом против воли посмотрела, куда указывал Аим.
Наварра сидела за угловым столом.
Бледная. Но раз ее выпустили лекари, здоровая. И это хорошо. Потеря каждого Ока больно бьет по ордену.
Красивая.
Внутри снова зацарапалось что-то странное.
Какое мне до нее дело?
Да в общем-то никакого.
Вокруг нее толпились церберы, что-то наперебой говорили, она смеялась — под тонкой рубашкой соблазнительно колыхалась грудь.
Камня среди них не было.
Задавив в себе навязчивое желание снова отыскать его взглядом, я отвернулась туда, где теперь звучало “да-вай! да-вай! о-о-о-о-о!”. Вытянула шею, ничего не разглядела и встала с лавки, подходя ближе.
Там за столом разошлось новое веселье — борьба на руках. Два цербера, сцепившись ладонями, старательно пытались уложить один другого, стукнув костяшками руки противника о полированное дерево стола. Очередной успех и сопровождался тем самым протяжно-радостным “о-о-о-о-о!”.
Очередной проигравший освободил лавку, и тут сбоку раздалось: “Эй, дорогу! меня пустите!”.
И на место выбывшего плюхнулся Рыскач.
Закатал рукав рубахи, выставил руку локтем на стол и нашарил меня взглядом, чтобы ухмыляясь сообщить:
— Эту победу я посвящаю тебе, звезда моя!
Я закатила глаза под одобрительное улюлюканье, но осталась. Никогда мне побед не посвящали! Вот Наварре наверное на каждом шагу, а мне — ни разочечка!
— Ты выиграй сначала, павлин, — фыркнул предыдущий победитель и обхватил ладонь Дейрека.
Вздулись мышцы, напряглись лбы, поддерживающие возгласы, разбившиеся на два лагеря, звенели в ушах.
И спустя какое-то время новое “о-о-о-о!” провозгласило, что свой “разочечек” я получила — победа досталась Рыскачу.
— Ну? — он самодовольно обвел взглядом присутствующих. — Кто следующий? Подходим не стесняемся, мне даму впечатлить нужно!
Церберы почему-то не торопились. То ли на впечатление дамы им было глубоко плевать, то ли Рыскач и впрямь в этом деле был известный мастер и заведомо проигрывать никому не хотелось.
— Дай пройти, Танис, — раздалось у меня над ухом, и от этого голоса я едва не подпрыгнула. Обернулась и с изумлением уставилась на Солнышко. Он что, все это время так и стоял прямо за моей спиной, почти вплотную?..
Илиан вскинул бровь — ну?
Я отмерзла и посторонилась, позволяя ему пройти к столу, где довольно ухмылялся Рыскач.
Илиан с как всегда каменной рожей (удачно, удачно его все же поименовали, хотя я все равно удачнее всех!) сел напротив. Неторопливо закатал рукав рубахи, удобно утвердил локоть на столе и приглашающе распахнул ладонь.
Дейрек, обрадовавшись противнику, снова послал мне пламенный взгляд, прежде, чем обвить пальцами ладонь Солнышка.
У меня внутри остро екнуло, просто от самого вида — сосредоточенное лицо, стиснутые зубы, напряженная фигура…
Дура ты, Танис. Можно подумать, он туда ради тебя пошел.
Камень пьянок не чужд и развлечений тоже.
Противники подобрались примерно равные. Секунда текла за секундой, а мостик сплетенных рук только подрагивал мелкой дрожью, не торопясь рухнуть в одну или другую сторону. Поначалу излишне громкие подбадривания стихли, зрители всерьез заинтересовались происходящим.
Я облизнула пересохшие губы.
“Да-вай, да-вай”, — ускоряясь, стучало сердце.
И равновесие нарушилось. Дрогнув, рука Дейрека стала неумолимо клониться вниз.
Вены вздулись, по виску стекла капля пота…
Я сжала кулаки, затаила дыхание…
Да!
