— И все это время графу Бирнийскому не говорили ни “да”, ни “нет”. И так и не сказали. И до сих пор нет гарантии, что по истечении срока службы, меня отпустят, — Илиан говорил задумчиво, словно не только мне, но и самому себе. — У владетельного Архелия были планы на талантливого сына. Универсальный магический дар открывал для меня те брачные перспективы, на которых в иных случаях не приходилось бы надеяться, и эту карту граф собирался разыграть с максимальной выгодой: прощупывались почвы, готовились союзы… И это все не сгинуло бесследно, старые договоренности и неисполненные обязательства довлеют над графом. А связанные с многообещающим наследником перспективы обернулись пшиком. Это… выматывает. Разъедает. Он десять лет в подвешенном состоянии. А еще он теперь попросту не уверен, кому будет принадлежать верность его наследника, если меня все же отпустят: ему или ордену? Я не знаю, что сподвигло его на решительные действия именно сейчас — но почву орден подготовил плодотворную.
И меня подмывало спросить, отчего же Орден Цербера так вцепился в него, но я смолчала, почесывая уже почти совсем просохшие волосы волосы пальцами. А Илиан, тем временем, продолжал:
— А с Хелайосом и совсем просто. Меня вроде бы нет, но я есть. И у Хелайоса вроде бы все права виконта — но в любой момент могут остаться только обязанности. И это отравляет его хуже яда.
Да. А еще ему в уши кукует “ночная кукушка”. Для нее на кону стоит будущее ее детей. Кем им быть в этой жизни — и так просто она не уймется.
— Я решил, если через два года орден не определится — дам владетельному Архелию и Хелайосу то, что они хотят. Давай спать, Танис.
Розово-туманный рассвет мы встретили в пути, а когда солнце взошло как следует — уже были на месте.
Рыбацкий хутор в один домишко открылся с пригорка как на ладони.
Не брехала собака, не гоготали гуси… Да и лодок не было видно там, где они стояли вчера. У меня от сердца отлегло: ушли!
Не то чтобы я сомневалась, но грызло, грызло сердце тревогой: а вдруг не успели? а вдруг взыграло упрямство у стариков? А вдруг…
Сколько этих “вдругов” я в голове прокрутила по дороге сюда — не сосчитать!
Я раскинула поисковое заклятие, убедилась, что живых в доме и сараюшках вокруг него нет, и вопросительно оглянулась на напарника:
— Жжем?
— Танис-Танис, — он удрученно покачал головой. — Никогда так не делай!
Он спешился, закинул поводья на луку седла, и я последовала его примеру.
— Мало ли, что за вчерашний день могло случиться? — Илиан шел вперед с оружием наизготовку, уверенно и привычно поглядывая по сторонам. — Вдруг, кто-нибудь из них все же остался, и сидит, спрятавшись за артефактом, в надежде, что мы увидим, что здесь никого нет и просто уйдем? Она же русалка, у нее какой угодно артефакт может отыскаться. Или к ним в гости прибежала соседская девчонка? А поиск не видит ее потому что… Знаешь, дети в приморских районах порой что только на шее не таскают: морю безразлично, кого топить. Или вчера нас выследил кто-то, кто желает зла ордену Цербера. И тогда ему легче легкого оглушить какого-нибудь бедолагу, прикрыть чарами — а потом объявить, что церберы покрывают тварей и жгут добропорядочных горожан. Или запереть в избе спящую тварь, которая вылупится от огня. Или…
Камень толкнул незапертую дверь — и осекся.
Я, приотставшая от него, как и положено приличному Оку, любопытно вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там?
— Или вот.
Камень сдвинулся, давая понять, что там безопасно и я могу войти.
Внутри рыбацкой хижины было пусто. Как говорится, шаром покати — нигде не запнется. Бережливые хозяева забрали всё, мало-мальски ценное. Осталась печь в углу, лавки да стол.
Вот на столе она и стояла — крутобокая глиняная миска, полная отборного морского жемчуга.
Илиан
— ...на каждую русалку я навесил маяк, так что если они используют силы для причинения вреда людям, орден об этом узнает, — заключил я свой отчет и выложил на стол перед аргусом мешок со “взяткой”.
Эстон распустил завязки, пошевелил рукой жемчужины.
— Это осталось в хижине, когда мы пришли ее зачищать, — счел необходимым уточнить я, что мзда была получена не в обмен на милосердие, а в благодарность за оное.
— Что ж, я полагаю, ты поступил разумно. Как тебе известно, трофеи, полученные на задании, Орден изымает, однако ты и твое Око получите щедрое вознаграждение за два успешных дела, — он достал из стола лист бумаги, начертил на нем что-то, поставил магическую печать, заверяющую подлинность, свернул и передал мне, — можете зайти к казначею сегодня же.
Этого, конечно, следовало ожидать, но Танис все равно расстроится.
Горе-напарница провожала уплывающий жемчуг крайне скорбным взглядом, и на мой слегка насмешливый пробубнила что-то про серьги-бусики, подарок наставнице.
Со мной к аргусу она, воспользовавшись положением младшего, отчитываться не пошла, то ли избавляя себя от нудной повинности, то ли от трагедии расставания с жемчужным богатством.
