— Ясно. Значит, письмо к Верховному аргусу отправлю без “Наиполнейшего списка чудовищ”. Пусть и правда выяснит у церберов, приезжавших в Бирн, как так вышло, что труд моего предка не заинтересовал орден…
Камень хмурился, шагая через внутренний двор к тому входу, что вел к обиталищу казначея, а у меня же, напротив, потеплело на сердце: вроде, пустяк, а приятно! Не отмахнулся, и впрямь спросит!
И спохватилась:
— Илиан! Мне парни сказали — Навара пришла в себя!
Услышав эту новость, я обрадовалась: надо Камню сказать, пусть тоже порадуется!
А сейчас внутри неприятно царапнуло: а не обрадуется ли он слишком?..
Но напарник только кивнул, принимая к сведению: то ли и так уже знал, то ли попросту чурбан бесчувственный!
— Коса! Эй, Коса! — долетело тем временем откуда-то со спины.
Я поводила взглядом, выискивая цербершу с незнакомым именем.
— Да Коса же! — рявкнули тем временем со спины, догоняя.
Камень покосился на меня недоуменно, и я ответила ему растерянным взглядом: что не так?
— Фух, еле догнал! — Дейрек Рыскач звонко хлопнул по спине сперва Илиана, потом меня. — Коса, ты за первый боевой дозор акрополь поить будешь? Ваши все уже выставлялись!
Камень нахмурился, а я, стряхнув руку, которая словно случайно так и осталась лежать у меня на плечах, взбодрилась: точно! Я же сегодня получу первую плату за первое убитое чудовища! У меня же сегодня праздник!
Столовая, которую бравые представители ордена Церберов оккупировали для торжественного мероприятия, гудела. Праздновать что бы то ни было каждый цербер не дурак. Мне даже не потребовалось ничего организовывать — только расплатиться с мужичком, чью телегу разгрузили так стремительно, что я даже не успела глазом моргнуть.
На мою легкую растерянность от этакой расторопности (и когда успели договориться, чтобы все привезли?) Рыскач только подмигнул — мол, зелена ты еще девица, опытный цербер сразу в уме цепочку выставит: новичок с крупного задания вернулся, новичку дадут денежку, новичок будет проставляться, а значит… зачем откладывать на завтра пьянку, которую можно сделать сегодня? К тому же ту пьянку, на которую аргус даже столовую выделял — орденские традиции это святое.
Пенилось пиво в деревянных кружках, одурительно пахла закусь.
Меня каждый вновь прибывший считал своим долгом от души хлопнуть по плечу, так что его по ощущениям уже порядком перекосило — ладони у церберов тяжелые, но и я чай не соломенная. А когда все собрались, Ринко Батог — самый старший из Клыков — вскочил на стол, и гул затих, сменившись выжидательной тишиной.
А длинный Ринко сверкнул на меня хитрым взглядом:
— Ну что, братья и сестры по оружию, поприветствуем нашу новую сестричку Танис Косу?
Тишина взорвалась одобрительным ревом, закладывающим уши. Застучали ладони, затопали сапоги.
— Благодарствуем тебя, Танис, за предоставленное угощение, однако прежде, чем отведать его, позволь-ка убедиться, что действительно достойна ты с нами хлеб-соль делить.
Я азартно напряглась.
Присягу мы приносили в Логове и в акрополи уже приезжали полноправными церберами, но посвящение орденцами — дело особое! И для каждого новичка — свое задание, никогда не знаешь, что для тебя приготовят.
— Вот тебе меч верный, — Ринко выудил из-за спины палку и кинул мне.
Палка оказалась толстой слегка корявой веткой длиной с мою руку, я поймала ее без раздумий и непроизвольно взвесила в руке, примеряясь.
— А вот зелье целебное, — следующей в меня полетела кожаная фляжка.
— А вот чудище коварное, зело страшное, победишь его — примем тебя в орден Церберов славный.
“Чудище” ввалилось в дверь с диким грохотом — измазанное углем лицо, волосы дыбом, с лохмотьев из змеиной кожи свисают какие-то вяленые щупальца, на шее бряцают надетые на ниточку клыки. Кажется, кто-то не постеснялся для пущей достоверности костюма одолжить в кладовых ордена натуральный реквизит…
Нашарив меня взглядом “чудище” приосанилось и издало предупреждающий рык.
Зал грянул хохотом.
Веселье взвилось в душе. Выдернув пробку, я опрокинула в себя целебное зелье, обжегшее пищевод до самого желудка, удобнее перехватила палку и бросилась на “чудовище”, подбадриваемая одобрительным улюлюканьем.
Битва была эпической. Чудовище до удирало от меня с оглушительными воплями под дружных хохот, то бросалось в атаку, один раз даже подмяло под себя, но мне удалось извернуться, опрокинуть, оседлать под раскатистое “о-о-о-о!”, и таки прижать конец палки к беззащитному горлу.
— Победа! — провозгласил Батог.
— А у меня, может, шея бронированная и в сердце бить надо было, — проворчало снизу чудовище голосом Рыскача.
— В сердце она тебя еще успеет, — брякнул кто то, вызвав новую волну смешков.
Я поднялась и протянула руку Дейреку, дергая на себя — не то, чтобы ему нужна была помощь, но этакое рукопожатие за проведенный бой — и огляделась, по уже укоренившейся на диво быстро привычке нашаривая взглядом Камня.
Тот обнаружился в компании церберов постарше, беседовал с ними о чем-то и на меня не смотрел.
Ну и не больно-то и хотелось!
