Моя рука все еще лежала на жесткой шерсти. Огромная голова слегка шевельнулась, будто укладываясь поудобнее, глаз с кусочком вселенной посмотрел на меня насмешливо и медленно закрылся. Глубокий выдох снова обжег коленки.
А через минуту за спиной прозвучало хриплое:
— Танис…
Я медленно опустила руку. Медленно, очень медленно, повернулась.
Илиан стоял на том же месте, что и до пробуждения чудовища.
Ошалевший. Растерянный. Но живой. Настоящий.
Настоящий ли?..
Я подошла к нему, обхватила ладонями лицо, зарылась пальцами в волосы, проскользила по шее, плечам, груди, вцепилась в куртку. Под пальцами все было до боли знакомо.
Он был твердый, теплый. На ощупь как человек, и пах, как человек.
Настоящий.
Как такое возможно?
Солнышко наклонил голову и ткнулся лбом в мой лоб.
Меня слегка потряхивало. Его, кажется тоже.
— Я все знаю. Он разрешил мне все вспомнить, — тихо произнес он, сдавив мои плечи, будто сам тоже пытался убедиться, что все происходящее — это реальность. — Только не здесь. Пойдем. Оставим его. Пусть… спит.
Он отстранился и потянул меня обратно.
Прочь, прочь…
Перед тем как деревья и туман сомкнулись за нашими спинами, скрывая вепря, я все же обернулась напоследок, чтобы запечатлеть в памяти эту невероятную картину: древнее дерево с красной, как кровь листвой, корни-вены, корни-объятия, и спящий под ними монстр.
Нет, не монстр.
Древнее прекрасное божество, выдернутое против воли в этот мир чьей-то злобной прихотью.
Илиан провел нас сквозь туман, и только когда его щупальца окончательно растаяли в лесной темноте, остановился.
Он все еще выглядел так, будто его чем-то тяжелым огрели по голове.
Возможно, я выглядела не лучше, потому что выстроить картинки ровненько, так, чтобы получалась складная и понятная история, у меня не выходило.
Солнышко огляделся, будто пытался сообразить, куда он нас завел впопыхах, а потом плюхнул вещмешок на землю и плюхнулся рядом сам, привалившись спиной к бархатистому древесному стволу.
Я тоже села, подтянув колени к подбородку, но стволов на всякий случай не касаясь.
Он бессмертный, а мне как-то не хочется, чтобы меня приняли за случайного лесоруба…
Я не торопила его, просто рассматривала, все еще пытаясь допонять сама. Истина, казалось, была на поверхности, скользила стремительно туда сюда, но никак не давалась в руки.
— Ты была права, — наконец проговорил Солнышко, прикрыв глаза. — Вернее, твой сон был прав. Илиан Бирнский действительно погиб тогда, в день жертвоприношения. Погиб и переродился. Его жизнь, его сила, его кровь заставили обрести плоть древнее существо. Такое же древнее, как наш мир. Чародей смог воплотить его, но, конечно же, не смог подчинить. И погиб, как и все остальные.
Он немного помолчал, а потом продолжил, будто рассказывал какую-то старую сказку, а не воспоминания.
— Божество было в ярости. Оно не хотело в мир. Ему нравилось быть тем, чем оно было. Быть и не быть одновременно. Оно не хотело быть чудовищем, но не в силах было это изменить. Ярость его была огромна.
Да, я помнила ее, эту ярость — мороз по коже.
— Но он все же получил то, чего у него не было раньше. Человеческую память. Память Илиана.
Было очень странно слушать, как он говорит о себе в третьем лице. Странно и одновременно правильно. И это чувство отлично вписывалось в общую какофонию.
— Это было интересно. Это ему понравилось. И тогда он решил, что будет спать. И увидит сон…
— Сон… — эхом повторила я. — И сон — это…
— Я.
В лесу воцарилась драматичная тишина. Эта тишина требовала каких-то слов. Поддержки, понимания…
Поддержка мне самой сейчас бы не помешала, а с пониманием у меня все еще была напряженка, поэтому сказала что сказала:
— То есть ты не только мой кошмар, но еще и божественный.
— Почему кошмар? — закономерно удивился Илиан, не уловив моих глубоких (нет) рассуждений.
— Потому что чудовищный сон! — пояснила я очевидное.
— Не чудовищный сон, а сон чудовища.
И угол губ дернулся в улыбке.
— Одно другому не мешает, — пробормотала я. — И вообще как такое возможно?! Скажи мне уже наконец, ты настоящий или мерещишься всем?!
— Я материальный.
Я ткнулась лбом в колени и в них же пробормотала.
— Это все слишком сложно. Давай для начала о чем-нибудь попроще. Например о том, что все таки случилось с Илианом-один и как он дошел до смерти такой? Раз уж этот вопрос терзает столько лет великие умы королевства.
Солнышко знакомо ухмыльнулся. Потом откинулся затылком на ствол и прикрыл глаза, словно хотел сосредоточиться, чтобы собрать разрозненные воспоминания.
— У него… у меня был учитель. Универсальный дар, как ты знаешь, давал мне дополнительные очки преимуществ на брачном рынке и к его развитию отец подходил крайне серьезно, а потому нанимал только лучших учителей. Моим магическим наставником был именитый ученый, известный маг, и чтобы уговорить его заняться моим обучением, отцу пришлось приложить немало сил. Однако ему это удалось, и мэтр Актеон переехал в Бирн. Он обучал меня с семи лет, был практически членом семьи…
Нет, не может быть. Я уже знала, чем завершится начало этой истории, и все равно не могла поверить. Чтобы наставник?
