Мне все еще сложно было до конца самому осознать всю глубину и многогранность моего существования. Раньше меня раздражало отсутствие воспоминаний, а теперь в моем распоряжении их было на три разных жизни.
“Ты настоящий или всем мерещишься?”
Кажется, так она спросила.
Одновременно.
Что из того что я проживаю и испытываю моя воля, а что воля чудовища в лесу? И имеет ли смысл разделение, если я — это и есть он.
Потому что теперь я знал, что даже когда чудовище просыпается, и я исчезаю, я все равно существую. Я помнил прикосновение Танис к жесткой шерсти. И помнил, как смотрел на нее совсем другими глазами, такую маленькую рядом со мной, такую хрупкую…
В одном я-мы были согласны. Быть человеком гораздо увлекательнее, чем гигантским вепрем.
Особенно когда впереди столько интересного.
Сразу после ужина, Танис оставила меня одного.
Она волновалась, даже зная наверняка теперь, что я не могу умереть, все равно волновалась. Но так было нужно.
Хелайос не заставил себя ждать.
Он подошел ко мне с приветливой улыбкой.
— Твоя невеста так быстро нас покинула?
— У нее еще меч не чищен, тренировка не отработана, женские дела, словом!
— Ты же не всерьез собираешься жениться на ней? — теперь мы шагали бок о бок по коридору. Близко, неспешно. Два брата, встретившиеся после разлуки.
— Почему нет?
— Да брось! — Хелайос взглянул на меня неверяще. — Я понимаю, позлить отца, в конце концов, я согласен, нет ничего приятного в том, что тебя просят отказаться от титула, — он тут же вскинул руки: — Виноват, каюсь! Но я тоже был уверен, что Орден не отпустит тебя никогда и просто думал о графстве! Так вот, теперь когда ты готовишься вступить в свои законные права… цербершу в графини?
— Я тоже цербер.
— Ты этот путь не выбирал. А она… нет, ты правда, серьезно?
— Более чем. А ты считаешь, мне нужно выбрать кого-то вроде Аглеа?
— Аглеа отличная жена, — степенно кивнул братец. — У нее родословная, приданое, положение, семейные связи, манеры в конце концов. И скоро родится наш первенец, — похвастался он.
Ах вот чего тебе еще неймется. Ко всем прочим преимуществам передо мной, ты теперь готов еще и наследника роду предоставить?
— Извини, — я развел руками. — Не могу выбирать себе спутницу жизни как кобылу.
Хелайос посмотрел на меня со смесью изумления и жалости.
Интересно, какое у него было бы выражение лица, если бы он за сценой предложения пронаблюдал…
Я ухмыльнулся сам себе и этим воспоминаниям.
— Значит, ты серьезен? — осторожно уточнил брат.
— Более чем.
Он помолчал, а потом вдруг остановился.
— Знаешь, наверное, за прошедшие годы с этой потерей памяти мы слишком отдалились. Мне… было сложно принять, что брата, которого я знал, больше нет. Я был неправ. И думаю, что теперь нам стоит узнать друг-друга получше. Как насчет того, чтобы выпить бутылочку и поговорить на нашем месте?
Я тоже остановился, нахмурился, словно пытался вспомнить.
— “Нашем”?
— Да, прости, — покаялся братец. — В юности мы постоянно прятались от наставников на смотровой башне. Могли проводить там часы.
Оказывается провалы в памяти не только у меня, но и у Илиана первого, потому что он что-то ничего подобного не припоминает! Не были мы особенно близки, и никакого “нашего” места у нас не было. Но…
Башня-башня. Нет, это будет неудобно. А вот за распитие бутылочки можно зацепиться.
— Прости, — я развел руками. — Да и мы уже взрослые мужики, чтобы по башням с выпивкой прятаться. Приходи ко мне, выпьем, поговорим.
На лице Хелайоса промелькнуло сомнение.
— А…
— Танис нас не побеспокоит, не переживай. Она себя бережет до свадьбы!
Он постучал в мою дверь заполночь, когда весь замок уже крепко спал. Широко улыбнулся, продемонстрировав знатно запыленную (признак долгого хранения, а значит повышенной ценности) бутыль и два бокала.
Я посторонился, пропуская дорогого брата. Внутри все звенело от собранности, ожидания и азарта. Все должно было решиться сейчас.
Хелайос огляделся с любопытством, будто и впрямь пришел в гости, а комнаты этой никогда не видел. Поставил бутыль с бокалами на стол.
— Ты знаешь, а твою комнату никто так и не занял кстати.
— Да, только и селить меня в ней никто не торопится, когда я приезжаю, обходятся гостевыми.
Братец пожал плечами.
— Отцу доносили, что на заданиях здесь ты требовал, чтобы к тебе обращались как к церберу, а не как к виконту. А цербера никто не поселит в покоях хозяйского сына.
Я хмыкнул. Очень похоже на отца.
Тем временем, Хел закончил озираться и вернулся к подношению. Не без труда вытащив плотную пробку, взял со столика графин с водой, распахнул окно, вылил в него воду, и потом перелил в графин вино.
— Пусть подышит, — пояснил мне. — Раскроется.
Я пристально наблюдал за каждым его движением — вряд ли братец ловчее того же пресловутого вампира — но пока что не замечал ничего подозрительного.
— Ты вообще надолго сейчас сюда? В письме не уточнялось.
