— Мы будем гостеприимными хозяевами столько, сколько нужно, — настаивала Мерси. — Таковы правила. И пусть никто не скажет, что Айронвуды не уважают своих соседей и не чтят своих сюзеренов.
После смерти брата в замке стало значительно многолюднее и шумнее. Но однажды Илл не вытерпел и улучил возможность остаться с бабушкой наедине так, что рядом не было даже служанок. Правда, для этого парню пришлось пробраться в комнату, где Мерси, сидя на деревянном ведре, справляла свою нужду.
— Бабушка, почему мы не можем просто выгнать этих гостей? — спросил он.
— Потому, что они только этого и ждут, — ответила она. — Неужели ты этого не понимаешь, дурачок? Если мы нарушим традиции гостеприимства, нас обвинят в неуважении герцога. И это будет поводом лишить нас права на феод. Нет, им не нужны наши луга и леса. Герцог и его сын наверняка хотят прибрать к рукам соляные копи. Это главная наша ценность. Что делает нас едва ли не богаче самого герцога. Мы сохраняли мир, задабривая его подарками и платой больше положенного. Но чем больше кормишь зверя, тем ему больше надо. Теперь я понимаю, что мы только усиливали нашего врага. А маркиз Вессель не старший сын герцога. На наследство он не рассчитывает. Вот и хочет стать новым бароном этих мест.
— Но это же несправедливо! Мы пойдем на суд!
— На чей? — перебила Мерси. — На суд герцога? Ведь и мы и бароны Даки его вассалы. Как думаешь, на чьей он будет стороне?
— А Император?! — не сдавался молодой барон.
— Император и его префекты далеко. Пока дойдёт наша очередь, с нами случится то же, что и с твоим братом, — возразила баронесса.
— Я понимаю, что наших собственных дворян слишком мало, чтобы выступить против герцога и даков. Но давай призовём наёмников из Железного Города.
— Нам некого отправить с посланием, да ещё и с задатком. Мы все под присмотром, — ответила Мерси. — Ты не понимаешь? Думаешь я не хочу вогнать пики в их проклятые сердца. Но сейчас нам остаётся только терпеливо ждать. Это наш единственный шанс.
— Если делать одно и то же, то вряд ли стоит ожидать изменений, — коверкая слова ответил Илл и выскользнул из комнаты.
Он спустился на первый этаж замка, туда, где в одной из комнат уже не стоял, а валялся их родовой доспех. Он лежал на полу, прислонившись боком с стене, и был похож на перепившего гуляку, обмякшего там, где застало его внезапное бессилие. Многие из гостей под ободряющие крики товарищей пытались надеть его на себя. Но с тем же успехом, что и Элдар.
Илл подошёл к доспеху со спины и заглянул в открытые внутренности. Тут пахло мочой. Вероятно, кто-то из соседских дружинников обмочился прямо в нём. А может и специально нагадил внутрь. Тем не менее, Илл протиснулся в панцирь. “Пауэрон!” — каждый Айронмен знал слово, которое, по преданиям и по инструкциям гобеленов, должно запустить волшебный механизм. Но, как мы знаем, ни у кого не получалось. Не много надежды было и у калеки-подростка.
— Пауэр он, — сказал он запнувшись.
То ли от волнения, то ли потому что всегда так коряво произносил слова из-за врождённой болезни.
И тут произошло чудо! Створки брони мягко захлопнулись на его спине. Что-то зажужжало и, вопреки ожиданиям, Иллу стало легче дышать. Потянуло свежим воздухом. Куда-то исчез запах мочи.
— Армор из реади! — услышал он приятный женский голос. — Но веапон. Лоу баттери.
Прямо перед его глазами, там, где было полупрозрачное забрало, зажглись непонятные оранжевые и зелёные руны. Но видно было прекрасно. Забрало стало прозрачнее, а надписи не мешали обзору.
Илл попробовал пошевелить рукой. Получилось. Он встал и прошёлся по комнате. Двигаться было на удивление легко. Доспех не только не был тяжёлым, но будто сам двигался, подчиняясь малейшему импульсу молодого барона. Куда-то исчезла его хромота и неуверенность движений.
В этот момент в другом конце комнаты появился незнакомый Иллу дружинник. Их замок за последнее время вообще превратился в проходной двор. Сюда мог прийти любой и, польстив Мак Даку или Весселю, воспользоваться гостеприимством его родного дома. Этот вошедший был довольно сильно пьян. Он не обратил никакого внимания на застывший в углу тёмно-зелёный доспех. Дружинник развернулся к стене и начал развязывать кушак на поясе с явной целью помочиться прямо здесь, не выходя в отхожее место во дворе.
Когда дружинник уже приступил к своему нечистому делу, Илл в своём доспехе быстро подошёл к нему, просунул руки ничего не успевшему сделать человеку под мышки, сложил ладони у него на затылке, а затем резко пригнул его голову к его же паху.
“На! — зло выдохнул юноша. — Прибери за собой сам!”
Позвоночник дружинника хрустнул. Струя успела обмочить его рот и лицо. Тело воина дёрнулось в конвульсиях и обмякло. Илл отбросил его к противоположной стене, как тряпичную куклу.
— Эй, что здесь происходит?! — услышал он голос у себя за спиной.
