— Может быть, как к своему младшему братцу? — съязвила я. — Ну, а что? По возрасту вы с ним не так уж сильно отличаетесь и потому на отца с сыном пока что не тянете… Ладно-ладно, не обижайся! — добавила я, видя, что мой напарник заметно погрустнел и что между его бровей пролегла глубокая вертикальная морщинка. — Я всего лишь пошутила. Но всё-таки… Как нам быть теперь? Понятно, что Лучик больше не может быть нашим питомцем. Но у него нет никаких документов, а значит, и жить как обычный человек он тоже не сможет. Сейчас ему по человеческим меркам лет семь или восемь, скоро нам придётся определять его в школу, а для этого потребуется метрика. Которой у него, разумеется, нет и быть не может, ибо лисам-оборотням она по статусу не полагается поскольку все их документы, так сказать, выданные при рождении — это уши, лапы и хвост. А по ним, как известно, ребёнка в школу не устроишь…
— Как ты сказала, Аннет? — внезапно вспомнив о чём-то, оживился мой напарник. — Метрика? Так это я мигом могу устроить! Сегодня же напишу отцу в Иркутск и попрошу его выправить для моего названному братца документы. Я знаю, что когда мы с сестрой были маленькими, отец через каких-то своих знакомых делал для нас с ней метрики. Значит, и в этот раз нам поможет в этом деле.
— Так значит, — с усмешкой глядя на него, прищурилась я. — Ты и вправду собираешься выдать Сяо Лу за своего младшего брата?
— Не совсем! — покачал головой Юань. — Я напишу приёмному отцу о том, что подобрал на улице в Дальнем осиротевшего мальчика, родителей которого сожрал девятиголовый лунчжи. Мол, обстоятельства сложились таким образом, что у несчастного ребёнка вообще никого из родственников на всём белом свете не осталось и идти ему было некуда, оставалось только что умереть на улице. Я знаю, что отец непременно поможет, поскольку он — человек добрый и милосердный. И если уж много лет назад он принял нас с сестрой в свою и без того немаленькую семью… То чего ему будет стоить выправить для Сяо Лу метрику? Заодно ещё напишу отцу о том, чтобы он прислал сюда одежду и обувь из которых я давно вырос, если только их ещё не успели раздать детям из бедных семей. А то, ведь, у Сяо Лу даже сменного костюма нет. И здесь ничего нормального для него не купишь. Всё начальство выписывает себе наряды из столиц, а рабочим одежду их жёны да матери шьют.
— Ладно, тогда так и сделаем, — кивнула я. — Напишем в Иркутск твоему приёмному отцу. Надеюсь, он не забранит тебя за то, что ты без его ведома сирот в свой дом приводишь.
— Нет, совершенно точно не забранит! — усмехнулся мой напарник. — Приёмный отец… Он наоборот ещё и похвалит меня за то, что я взял на воспитание несчастного ребёнка.
— Ага! Но что бы он сказал, если бы ему стало известно о том, что этот ребёнок — маленький лис-оборотень? — не удержалась я, чтобы не съязвить. — Думаешь, что и в этом случае твой приёмный отец…
— Не знаю, что было бы в этом случае! — хмыкнул Юань. — Но я совершенно точно не собираюсь говорить моему отцу всю правду о том, кто такой Сяо Лу на самом деле. Пусть лучше думает, будто я, последовав его примеру, тоже решил совершить богоугодное дело, взяв на воспитание осиротевшего ребёнка. Обо всём остальном ему лучше не знать.
— Ну, ещё бы! — хихикнула я. — Представляю, каким бы шоком для твоего приёмного родителя стало известие о том, что ты привёл в свой дом лисёнка-оборотня в качестве домашнего питомца! А когда тот, повзрослев, вдруг принял свою человеческую форму, ты всё равно решил с ним не расставаться.
— В любом случае, — словно оправдываясь не то передо мной, не то перед самим собой, проговорил мой напарник. — Сама подумай, Аннет: ну, куда Лучик теперь пойдёт? Другие хули-цзин ни за что не примут в свою стаю сородича, который хотя бы пару дней провёл в обществе людей. И что же в таком случае ты мне предлагаешь? Сдать его в сиротский приют?
— Конечно же, нет! — покачала я головой. — Как, вообще, ты мог подумать, будто я всерьёз хотела от него избавиться? Пусть Лучик... или, вернее, Сяо Лу, остаётся с нами и дальше. Только вот… Боюсь, что теперь у нас с тобой появятся новые хлопоты и заботы, с которыми нам раньше иметь дело не приходилось.
Говоря так, я немного лукавила. На самом деле это Цзи Юаню не приходилось прежде думать о воспитании подрастающего поколения, но уж никак не мне. Сяо Лу был сейчас примерно в том же возрасте, что и мой сын, оставшийся в другом, «родном» для меня мире. А, значит, если кто и должен позаботиться о его воспитании и выращивании — так это именно я. Не знаю, как там лисы-оборотни растят своё подрастающее потомство. Но что-то мне подсказывает, что маленький хули-цзин, научившийся принимать человеческую форму, не слишком сильно должен отличаться от обычного ребёнка в плане физиологии и психологии. Ну, по крайней мере, такое впечатление у меня сложилось, пока я наблюдала за Сяо Лу, распивающим чай с баранками в гостях у нашей квартирной хозяйки.