«Этот?.. — услышал я слегка насмешливый ответ у себя в голове. — Это твой дядя, Тимофей Леонтьевич. Он считает, что раз уж стал твоим опекуном после смерти его кузена, твоего отца, то, значит, имеет право повышать на тебя голос, хоть это далеко не так».
«А-а, ясно! — мысленно кивнула я. — И что же плохого он мне может сделать?»
«Много чего! Например, приберёт к рукам твоё состояние, а тебя под благовидным предлогом отправит куда подальше… Не удивлюсь, впрочем, если первую часть этого плана он и так осуществил и теперь как раз прикидывал, куда бы тебя заслать. Так чтобы через пару лет с достижением двадцатилетнего возраста ты не смогла вернуться в Петербург и потребовать возвращения того, что принадлежит тебе по праву».
«Ладно, а что там с дуэлью? Меня за неё накажут?»
«Хм… Сложно сказать. Всё зависит от того, выживет ли твой противник… Пока он, во всяком случае, жив. Ну, а дальше… Только Бог ведает, что будет».
«Я настолько серьёзно его ранила?!»
«Не настолько, но… Ты и сама знаешь, какой в конце девятнадцатого века был уровень медицины».
«Так, стоп… Уровень медицины в конце девятнадцатого века?! Получается, что и ты тут тоже как бы подселенка?!»
«Именно. А что? Тебя это удивляет?»
«Не то, чтобы удивило… Но теперь, кажется, я понимаю, почему ты хочешь в отпуск. Тебя тяготит жизнь в дореволюционной России… Я права?»
«Права. Я историю со школьной скамьи ненавижу, меня от запоминания всех этих дат просто тошнит. И надо же было случиться такому, что когда меня сбила машина, я оказалась здесь, в теле этой девчонки! Но теперь для меня всё закончилось. Я могу с чистой совестью передать хозяйку этого тела на твоё попечение, а сама отправлюсь в путешествие. Мир поглядеть, себя показать… Хотя, нет, с „показать“ вряд ли что получится. Я же всего лишь дух, а потому обычные люди меня не смогут увидеть. Но вот провести ближайшие пару лет посещая разные интересные места — это как раз то, о чём я давно уже мечтала».
«Если ты — такая же подселенка, как и я, то где же сейчас настоящая душа тела, в котором мы обе оказались?»
«Да кто же её знает! Скорее всего, давно уже в лучшем мире. А, может быть, так и блуждает в виде призрака поблизости от места, где три года назад перевернулась карета князей Оболенских».
«Перевернулась карета? Хочешь сказать, что ко времени твоего подселения хозяйка этого тела уже была мертва?!»
