*****
На первый взгляд могло бы показаться, что диалог с моей, скажем так, предшественницей, занял много времени, но на самом деле всё произошло почти мгновенно. Ответы на вопросы словно сами собой возникли в моей голове прежде, чем я успела бы их задать. Так что весь разговор отнял не больше нескольких секунд. Между тем «дядя» выжидающе смотрел на меня, явно ожидая ответа. И я заговорила, выдержав перед этим небольшую паузу:
— Как вы должны всё это понимать, дядюшка? А как хотите — так и понимайте! Да, я и вправду стрелялась на дуэли с Николаем Юсуповым. Ну, так что с того? Хотите сказать, что вы сами никогда не участвовали ни в одной дуэли? А причина… Причина у меня самая что ни на есть серьёзная. Дружба. Что может быть серьёзней этого в моём возрасте? Мне не понравилось то, что князь Юсупов насмехался над моей подругой, ну и… Всё получилось так, как получилось.
— «Получилось так, как получилось!» — передразнил меня «дядя». — Ладно, вижу, что сегодня разговаривать о чём-то с тобой бесполезно. Ты, должно быть, пока просто не понимаешь того, что натворила… Что же! Завтра в институте тебе твои наставницы объяснят, какое наказание ждёт тебя за эту дуэль… Сейчас же будет лучше заняться твоей раной. Я уже послал за семейным врачом, так что скоро он будет здесь. А пока я оставлю тебя в одиночестве. Посиди в этой комнате и подумай о своём отвратительном поведении, бросающем тень не только на твою репутацию, но и на честь всего нашего рода!
С этими словами «дядя» развернулся и вышел из комнаты. И старый слуга с железной рукой, который всё это время стоял на пороге, последовал за ним. Дверь захлопнулась и я оказалась наедине с полумраком ночи с трудом рассеиваемым светом свечей, горевших в канделябре…
— …Ох, барышня, барышня! Ну, разве можно играть в такие опасные игры со смертью?.. — В голосе уже немолодого доктора, Ивана Христианыча, прозвучали укоризненные нотки, заставившие меня невольно почувствовать раскаяние. Хотя, если говорить по-правде, я вовсе не была виновна в злополучной дуэли, устроенной моей «предшественницей». — Неужели вы не понимаете того, что могли сегодня умереть?
— Понимаю, конечно! — кивнула я. — Только вот… Что я могу поделать, если под угрозой была честь моей лучшей подруги? Думаете, я могла проигнорировать такую наглость со стороны этого человека и то, что он посмел обидеть беззащитную девушку? Если бы я так поступила… То, наверное, сама себя уважать перестала!
Доктор ничего не сказал, только укоризненно покачал головой и принялся накладывать повязку на мою рану.
Мне, можно сказать, сказочно повезло: пуля не прострелила плечо насквозь, а прошла по касательной. Но из-за того, что мне теперь пришлось держать правую руку на перевязи, я была вынужден пропустить последнюю пару недель занятий, остававшихся до выпуска из университета благородных девиц.
Наверное, это было и к лучшему, потому что даже не знаю, чем бы стала там заниматься. Учиться заново мне не хотелось и уж тем более не прельщала перспектива обсуждения с однокурсницами и с преподавателями обстоятельств недавней дуэли. Так что как бы «дядюшка» ни мечтал отправить меня обратно в учебное заведение, ему пришлось смириться с тем, что дни до выпуска, я проведу дома.
За это время я успела освоиться в особняке и стала понемногу привыкать к своей новой жизни. Моя «предшественница» поспешила скрылся в неизвестном направлении уже на следующий день после того достопамятного разговора со мной. И как только я это поняла, то начала размышлять о том, как бы незаметно направить «хозяйку» нового тела на путь истинный.
Тому что молодая княжна Оболенская оказалась особой взбалмошной и непредсказуемой, я не особенно и удивлялась. В конце концов моя «предшественница» ясно дала понять: она специально толкала свою «хозяйку» на всякие безумства, заставляя её рисковать жизнью только лишь потому, что хотела таким способом освободиться от «бремени» которое на неё неожиданно свалилось три года назад.