Каково а? Просто обычный день – обычного, геланельского лорда. Но, крестьян действительно, нужно было выручать. И жалко их было, и как их господин, я отвечал за них, даже хотя бы, перед самим собой, да и каким-то там скелетам, так нагло ведшим себя в моих владениях, очень уж хотелось – их глаз на жопу натянуть.
– Гульземуш, ты ещё здесь?
Сын старосты, тут же выскочил из-за своей лошади, где он и прятался, подслушивая разговор взрослых.
– Поехали – я вновь полез в телегу, полную сена.
Вообще-то, я думал, что как только доберусь до леса, так сразу же отпущу, мальчонку восвояси и дальше пойду уже один. Но, как оказалось, полсотни живых и неживых существ, протоптали своими ногами, изрядную такую тропу, по которой наша, боевая лошадка, спокойно катила свою телегу, нигде ею не застревая. А сын старосты, так тот вообще, скорей всего, чувствовал себя индейцем на тропе войны. Так как ни разу, даже не обмолвился, что ему – страшно и он хочет остаться. Ну, а что вы хотите, какой мир – такие и дети. Хотя, в его десять лет – это уже не дети, так как на этой планете, в 14 – уже женились, а в 15 – смело шли на войну.
Сначала, я опасался каждого шороха или да же – подозрительного движения в кустах, но потом, мне всё это надоело, я достал снедь, выданную мне моей заботливой кухаркой в дорогу, честно отломил моему смелому извозчику, половину пирога с мясом и принялся за обед.
Короче говоря, как пишут в сказках, долго ли коротко, но наша бодрая кобылка, вытащила свою телегу к одному странному холму, располагавшемуся посреди леса, на одной широкой поляне. И на вершине которого сейчас, находились, раскиданные в безобразном беспорядке, изъеденные временем и сточенные ветрами, каменные развалины небольшого замка.
– Ух ты, Могильный холм – на одном дыхании, почти шепотом, выдохнул сын старосты.
– Чего? – переспросил я у него, хмуро разглядывая, раскинувшуюся перед нами, архитектурную абстракцию.
В центр которой, и уходили отчетливо видимые следы – крестьян и скелетов, и лезть в которую, мне почему-то, очень не хотелось. Так как, даже перед недавней битвой с Ургами, я не испытывал такого нервного мандража, как сейчас.
– Могильный холм, страшилка наша, местная такая – пояснил мне, мой не очень взрослый, извозчик.
– Ею у нас в деревне, всех пугают.
– Мол, жил на этом холме в своё, очень далекое время, один – очень жестокий лорд, которому всего было мало и спутался он поэтому, с темными силами.
– Которые – хоть и наделили его властью, над всеми мертвыми, но в обмен без остатка – съели его душу.
– И начал он тогда творить всяческие бесчинства, без конца и края, пока светлые боги, не осерчали на него в конец, и своими огненными стрелами, не разрушили его жилище под корень, заживо похоронив его в нем.
– Но говорят, что раз в сто лет, его темная сущность, оставшиеся привязанной к развалинам его замка, все-таки вселяется в какого-либо заблудившегося путника, чтобы вновь вернуть себе все то, что он когда-то потерял.
– И горе тогда, всем живущим и бродящим окрест его замка, так как не знает он жалости ни к кому.
– Ууууу!
И маленький поганец, так правдоподобно завыл, что я, отвлеченно рассматривающий окрестности, от такой неожиданности, едва не подпрыгнул и не свалился с телеги в низ.
Ну, маленький негодяй, я негодующе посмотрел на него, вернемся в деревню, прикажу твоему отцу тебя выпороть, чтоб знал, как над своим лордом насмехаться. Но, пацан, видимо, по моему изменившемуся лицу, понявший, что переборщил, тут же извинился и стал молча есть меня глазами, мол, выполню любой ваш приказ милорд, живота своего не пожалею, ну и так далее.
– Жди меня там – я рукой указал, на раскидистый кустарник местной лещины.
– Если кого из нежити увидишь, то драпай – без оглядки.
– Понял?
– Понял – только и ответил мне, этот храбрый мальчонка и тут же, очень умело, загнал телегу в кусты, да так ловко, словно растворился в них.
Ну, вот и славно – подумал я, уже осторожно поднимаясь по склону холма, может быть и пересидит там никем не замеченным. А дело между тем, шло уже к вечеру.
Тени от деревьев, заметно удлинились, а три местных солнца, своими боками, уже касались их верхушек. Когда я, полностью взобравшись на холм и слегка побродив между его развалинами, остановился напротив широкого входа в подземелье.
Призывно зовущего меня, спуститься в него десятком каменных, осклизлых ступеней, изрядно стесанных, от частого по ним хождения. И вот уже, спускаясь по ним вниз, я поймал себя на мысли, что словно погружаюсь, в живую и хищную, черную субстанцию. Вот я уже в ней – по колени, по пояс, по грудь. Ну, а затем, глубоко вздохнув чистого, прохладного, лесного воздуха, словно бы нырнул в неё, скрывшись в этой пугающей черноте, уже с головой.
Я даже сначала, задержал дыхание, но ничего страшного, не произошло.
Просто сейчас, передо мной был обычный, обложенный неровным камнем, длинный коридор. Который, слегка наклоняясь, уводил меня ещё дальше под землю.
