Правда, не очень-то и глубоко. Так как, стоило только мне, пройти по нему, всего лишь с сотню шагов, как я уперся в его поворот, под прямым углом, сворачивающим влево.
И заглянув в который, я с содроганием понял, что во-первых – своих крестьян я нашел, а во-вторых, что не уйду отсюда пока не убью, одну черную фигуру, кем бы она не была, сейчас и занимающуюся самым черным непотребством. Ибо судите сами, открывшуюся передо мной картину.
С места, на котором я сейчас находился, я видел перед собой огромный зал, идеальной, полусферической формы, обложенный тем же неровным камнем, что и коридор приведший меня сюда. И вот сейчас в самом центре этого зала, поддерживаемого, расположенными по кругу, двумя десятками толстых, готических колонн, не высоко в воздухе висела, полностью обнаженная женщина. Несомненно, уже в возрасте, с большими отвисшими грудями и сильно выпирающим вперед животом.
Ан нет, не висела, я присмотрелся повнимательнее и заметил, между её белых ног, бесстыдно широко, разведенных в стороны, толстый, древесный столб, одним своим концом, скрывавшимся в её теле. Мать твою. От внезапно посетившей меня догадки, у меня похолодела спина. Да она же просто, посажена на кол. Вот откуда, и её – не естественно вперед, выдавленный живот и её – не касавшиеся пола, растопыренные в разные стороны, парящие в воздухе, ноги.
Но, тем не менее, это, так жестоко казненное, женское тело, всё ещё жило, так как по нему, время от времени, пробегали судороги боли, а изо рта закрытого кляпом, вырывались приглушенные стоны. Которые и вызывала сейчас стоящая перед ней, одетая во все черное фигура высокого мужчины, одной своей рукой – тыкавшая её острым кинжалом, а в другой – державшая большой, прозрачный кристалл. Который, с каждым стоном жертвы, наполнялся на сантиметр, клубящейся в нем, тьмой.
Капец – какой-то, меня стало от ярости, просто потряхивать, а от всего увиденного, слегка подташнивать. Я всё понимаю, средневековье там, жестокие времена и нравы, но так-то зачем? Ну, и вся эта жуткая картина, сейчас ещё вдобавок завершалась, двумя десятками моих, разнополых и разновозрастных крестьян, железными, ржавыми цепями, крепко прикованных к каменным стенам зала, и стоящими между ними, словно истуканы, тремя десятками белых и самых настоящих скелетов. Вот такой вот, он здесь был – паноптикум, так внезапно и безжалостно, свалившийся на мою голову.
От нового стона терзаемой жертвы, меня накрыла ярость и среди моих пальцев, сама собой зажглась белая, шаровая молния.
– Враг, враг, враг – ту же загалдели скелеты, скорее всего даже не увидевшие моё заклинание, а как-то его почуявшие и сворой, словно гончие, кинувшиеся ко мне, со всех сторон. И своими, костяными телами при этом, полностью закрывшие от меня своего хозяина, который впрочем, даже и не соизволил повернуться, а всё так же продолжал терзать свою жертву.
Моя шаровая молния, бесследно заблудилась в костяных клетках приближающихся скелетов, да и огненный шар, полетевший ей вдогонку, тоже не причинил им вреда, безобидно закоптив лишь, несколько белых костей. Ну, ничего ж себе – сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать вовсе.
Так как, во всех книжных гримуарах, которые я читал, несколько томов которых, достались мне от бывших владельцев моего замка, писалось, что скелеты – это представители низшей нежити и они по идеи, должны были убиваться от одного тычка. Но вот – поди ж ты. Сейчас костяная толпа, этих костяных сволочей, быстро приближалась ко мне, совершенно растворяя в себе, мои шаровые молнии и только насмешливая при этом похрустывая.
Я уже было, решил отбываться от них посохом, не зря же его концы были обиты бронзой, как вдруг заметил, очень нужный мне для этого случая предмет, а именно крупный такой камень, примерно с голову взрослого человека и своей формой приблизительно напоминавший ядро. И вот сейчас, быстро подхватив его, силовым жгутом телекинеза, а резко потянул его к себе, развалив им при этом, два случайных костяка, а затем с силой оттолкнул от себя, прямо в накатывающуюся, костяную волну, буквально прорубив в ней при этом – просеку.
– Ага! – я аж, подпрыгнул от радости.
– Знай наших!
Я теперь бесстрашно вошел в зал и, летящей походкой, пошел навстречу скелетам, со свистом вращая вокруг себя каменную глыбу и круша ей любого костяка, до которого только дотягивался. Белые кости и черепа костлявой нежити при этом, буквально дождем, посыпались во все стороны. Вот только, с последним, разлетевшимся на составляющие скелетом, закончилось и мое – победное настроении.
Так как – темный маг, видимо как-то почувствовавший конец своей, костяной армии, тут же одним ударом кинжала распорол, терзаемой им до этого женщины, её большой живот. И вместе с её последним стоном, так напитался выброшенной при этом энергией, что даже капюшон слетел с его головы, а волосы зашевелились, словно под порывом сильного ветра, которому совершенно не откуда было взяться, в этом закрытом помещении.
