Поэтому я, сделав вид, что полностью покорился судьбе, позволил без приключений, довести себя до тюремной камеры и запереть себя в ней. Тем более, что помещение, для моего временного содержания, как для лица, приравненного к дворянскому сословию, было вполне себе приличным и по своему убранству, почти что, ничем не отличалось от любой комнаты в моем замке, конечно же за исключением, какого-либо роскошества.
С полчаса потыкавшись, словно запертый зверь, от одной стены до другой, и не придумав ничего лучшего, я просто улегся на деревянный топчан и взглядом уставился в потолок. А в голове была пустота, никаких идей не было, и что мне делать дальше я совершенно не понимал.
Интересно, а кто же всё-таки грохнул противного маркиза? Хотя, как мне помнится, желающих там была целая очередь, так как был маркиз Локаранг личностью неуживчивой, скандальной и подлой, а также ко всему этому ещё – мот, пьяница и заядлый дуэлянт. Так что думаю, что поминки, по так доставшему всех маркизу, будут проходить с песнями и плясками, а никак не иначе.
Заснул я внезапно, и так же внезапно проснулся, от шума, издаваемого с трудом, проворачивающегося в замке моей двери ключа. А вот это – уже интересно. За маленьким, часто за решётчатым окном, судя по насыщенности лунного света, уже была глубокая ночь. В такое время в гости не ходят. Уж не решили ли мои недоброжелатели, по-тихому избавиться от одного, очень неугодного мага, чтобы он ничего не вякал в свою защиту.
В моей руке, почти что автоматически, зажглась молния и одновременно с этим, дверь тихо распахнулась и ко мне в камеру впорхнула гибкая, женская фигурка, полностью скрытая черным, длинным плащом. Но вот, две белые, лебяжьи руки, откинули с головы капюшон и в моей камере сразу же посветлело, от копны золотистых волос, тяжелым водопадом, обрушившихся на плечи своей носительницы.
Ба! Да это же сама маркиза Эрнелель собственной персоной!
– Да, это я – как бы отвечая, так и на невысказанный мной вопрос, тихо прощебетала моя посетительница и тут же кинулась покрывать своими, жаркими поцелуями, всё моё лицо.
Ух ты, это что, последняя радость узника перед казнью? Мои руки заскользили по женскому стану вниз, переходя на её талию и останавливаясь на сильно оттопыренных, таких приятных на ощупь, ягодицах. Женщина охнув выгнулась и подалась вперед, но тут же, как будто что-то вспомнив, накрыла своими ладонями мои, и обжигая своим, жарким дыханием мою щеку, быстро зашептала мне в самое ухо.
– Не сейчас милый, сейчас нам нужно просто быстро бежать, очень-очень быстро бежать.
– Я подкупила стражу, но это не значит, что у нас много времени, в любой момент может нагрянуть проверка или кто-то донесет об этом, так что бежим.
И она, схватив меня за руку, просто таки потащила за собой. Сначала в длинный коридор, с вереницей запертых дверей, затем на первый этаж, через небольшой зал и наконец-то на улицу. Стражи действительно нигде не было, надеюсь, эта решительная женщина, и вправду её подкупила, а не приказала своим людям её перерезать, тени которых то и дело мелькали вокруг нас, с неё станется.
А на улице нас, уже ждала карета, прямо таки на все сто процентов, соответствующая моменту. То есть, совершенно черная, без каких-либо знаков различия, с закутанным в черный плащ возницей и запряженной в неё, четверткой лошадей, полностью черной масти. Карета со свистом понеслась вперед, а золотоволосая маркиза, быстро стянув с меня штаны, умело оседлала меня, с первой же попытки нанизавшись на мой вздыбленный ствол. И оплетя меня руками и ногами, сквозь свои, тихие постанывания, вновь зашептала мне в ухо.
– Милый, тебе нужно срочно бежать и очень далеко.
– Лучше всего в один из городов фронтира.
– Там нет чьей либо власти, и там никто – тебя не найдет, и никто – оттуда не выдаст.
– Я послала вперед гонца, твои слуги уже обо всем знают и готовятся.
– Забирай их всех и уходи через Проклятый лес.
– Простые солдаты в него просто не сунутся, а этот черный пес – Рарватас Коморсий, судя по тому, как он лениво участвовал во всем этом деле, тоже не будет тебя очень уж активно в нем искать.
Эрнелель замолчала, её движения участились, и мы оба, в унисон застонали, растворяясь друг в друге, нахлынувшими волнами эсктаза.
– Дорогая, а кто убил твоего мужа? – едва немного отдышавшись, я задал самый животрепещущий вопрос последних, таких безумных суток.
– Скорее всего, его же родственники и убили – девушка осторожно соскользнула с меня, и стала помогать мне, одеваться.
И её помощь, в качающейся при движении из стороны в сторону карете, словно шхуна в девятибалльный шторм, была не лишней.
– Уж слишком мой благоверный, активно транжирил родовую казну, да и свой род позорил своими скандальными выходками не слабо.
– Вот видимо, у кого-то из патриархов, терпение и не выдержало.
– Ну, а тебе милый, просто не повезло, уж прости меня за всё.
– Большая игра, она такая игра, в ней, не своих, ни чужих фигур не жалеют.
