— Сударь, он присвоил деньги, которые вы оставили Мадлен, и скрылся, — сообщил корриган.
Мадлен шикнула на него.
— Я же говорил вам, что он скотина! Мадлен, говорил же я тебе! И просил не доверять ему денег, — произнес я.
— Простите меня, сударь, — эльфийка опустила голову. — Мне удалось утаить от Жака пятьсот талеров. Сто пришлось заплатить пану Розански. Вы сняли очень дорогой номер, сударь. И потом — счета за термы, за портного…
— Да бог с ним, — прошептал я.
— А четыреста талеров я заплатила вот ему, — Мадлен кивнула на Марагура.
— Ты же истратила все деньги, что я оставил тебе! — я мотнул головой. — Ты не обязана была…
— Сударь, это были ваши деньги. И потом — вы были так добры к нам, — ответила Мадлен.
— Аннет, Валери, парочка вампирелл, кто еще там в твоем списке? — укоряла меня аэронавтесса.
— Малгожата, Элайс, Вишенка, Марго, Жанета, Мэри-Энн, Гретхен, Абигейл, — дополнил я список сердитым голосом. — И кстати, как тебя зовут здесь?
— По-прежнему Абигейл. А ты не хами, — ответила темная полукровка. — Мадлен считает тебя благородным человеком. Не разочаровывай ее, она ангел.
С этими словами летунья прижала к себе светлую эльфийку и поцеловала ее. Я понял, что если и должен ревновать аэронавтессу, то не к Клавдию Марагуру, а к Мадлен. Летунья не отпускала девушку, они так и стояли в обнимку. Интересно, какова будет реакция Мадлен, когда она поймет, что в прикосновениях Абигейл скрывается не просто дружеский, а куда более интимный умысел?
— А Аннет-то в списке и не было, — произнес я.
— Что? — переспросила Абигейл.
— Я говорю, что Аннет в списке не было. Это Валери выдавала себя за Аннет.
— Бедный, он бредит, — прошептала Абигейл.
— Еще бы! Ему там еще досталось! Таким булыжником в лоб получить! И потом все эти передряги! — высказался Марагур и крикнул. — Эй, трактирщик! Накрой-ка нам стол по-новой! А то все остыло уже!
— Дубль-два! — прокричал Мазунчик Овчар.
Он быстро убрал с нашего стола и снова накрыл его.
— Кухня не самая лучшая. Но не помирать же с голоду. Прошу вас. — Марагур жестом пригласил к столу Мадлен и мосье Дюпара.
Я принял вертикальное положение и склонился над миской с дымящейся похлебкой. Аппетит пробудился с удвоенной силой.
— Откройте окно, что ли. Духотища страшная, — предложила Абигейл.
Мосье Дюпар отворил форточку. Большие синебрюхие мухи влетели в помещение и с громким жужжанием замельтешили над головами посетителей. Самое жирное из насекомых плюхнулось в мою миску.
— Милочка, — процедил я сквозь зубы, вытаскивая ложкой муху на свет, — я, конечно, понимаю, что в Судане и Эфиопии
Тут я запнулся, потому что муха как ни в чем не бывало встрепенулась и улетела. А похлебку-то только-только с огня сняли. Я не мог поднести ко рту ложку, не подув на нее.
— Тише все! — выкрикнул я. — Замрите!
— В чем дело? Что случилось? Что стряслось? — раздалось в ответ.
— Тише вы! Никому не двигаться! — крикнул я. — Эти мухи! Я знаю этих мух…
— Маркиз, нужно быть разборчивей в связях, — пошутила Абигейл.
Я не успел ответить, да ответа и не потребовалось. От мощного удара дверь распахнулась, в харчевню влетел Жак и, врезавшись в стену, снова расквасил нос. За ним в дверной проем протиснулся гар. Абигейл замерла, ей стало не до шуток. Да и все остальные застыли и боялись пошевелиться. Тишину нарушали лишь мухи, жужжание которых слилось в единый гул. Гар вертел головой, бил хвостом, шумно дышал и брызгал слюною.
— Если муха укусит, терпите… Главное — не кричать… — прошептал я.
Гар повернулся в мою сторону и шумно втянул воздух. Я замер с разинутым ртом, испугавшись, что даже движение губ окажется губительным. Мадлен, сидевшая рядом со мною, больно вцепилась в мою руку.
Я заметил, как жирная муха приземлилась на щеку велетеня.
— Туёпсис Говения![82] — взревел Марагур и хлопнул себя по щеке.
Муха укусила его, и он не сдержался.
— Гггаррр! — рявкнуло чудовище и подпрыгнуло к велетеню.
Оно протянуло лапищи и ощупало Марагура за щеки. Велетень брезгливо поморщился.
— Граф! — взвыл он. — А долго еще не двигаться? Можно, я ему промеж глаз врежу?
— Можно! — санкционировал я мордобитие.
Клавдий замахнулся и замер с занесенным для удара кулаком. Только сейчас он заметил, что у чудища нет глаз. Это открытие повергло велетеня в замешательство. Он не сразу сообразил, как врезать между глаз тому, кто уродился безглазым. Заминка длилась пару мгновений. Затем Марагур решил, что природа специально предусмотрела на морде у гара площадку — аккурат под размер кулака велетеня. Клавдий хмыкнул и нанес чудищу сокрушительный удар. Гар перелетел через стол, ударился головою об стену и обмяк.
В следующее мгновение в харчевню ворвалась целая армия чешуйчатых. Это были то ли сородичи Плесыча, то ли сам Плесыч — оживший и многажды тиражировавшийся. За ними в помещение протиснулись два гара.
— Фоморы! Фоморы! — в ужасе закричал один из картежников.
— Стойте! — другой картежник вскочил из-за стола.
Он сам и остальные игроки, включая тролля, побелели от страха.
