Он опять стоял слишком долго. С мокрых насквозь камуфляжа и плаща беспрестанно капало. Кап, кап, кап. Слишком громко. На шум по лестнице взбежал человек. Автоматы обменялись дружескими щелчками предохранителей. Фонарь упал, посылая бешено метаться по обшарпанным стенам тусклый луч.
— Подольск! — выкрикнул незнакомец.
— Мценск! — отозвался.
Незнакомец чуть расслабился: понял, что перед ним не иномирец.
— Деньги или правда?
— Жив пока — и ладно*.
Незнакомец опустил оружие. Пришлось сделать то же.
— Льёт ещё?
— Льёт.
— Я Лиличка, Виска-7. Ты?
Подавил усмешку. Меньше всего, этот атлет с густым басом напоминал какую-то Лилю, но пора бы привыкнуть. Мало ли, за что его так прозвали в Чистилище. Или даже в тюрьме ещё…
— Виска-3… — задумался, как лучше представиться. Истинное прозвище слишком известно среди смертников, не стоило так рисковать. — Ходок.
— Хе, — теперь, кажется, усмехнулся Лиличка — не поверил. — Все мы здесь ходоки те ещё. Пошли.
Ходок поднял оброненный фонарь и двинулся следом. Лестница оказалась недлинная — ныряла вниз всего на два пролёта. Бетонная, крошащаяся по краям и обложенная для маскировки крупной плиткой, с дешёвыми пластиковыми панелями на стенах. Кажется, незадолго до эвакуации здесь сделали косметический ремонт. Как и в помещении, куда они спустились, кстати. Но там нужно было хорошенько приглядеться, чтобы заметить: дырки и остатки креплений от вынесенного оборудования в стенах изрядно портили вид. Огромная комната выглядела голой, и группка людей, что разложила прямо посередине костёр, смотрелась весьма чужеродно. Как в фотошопе присобачили.
— О, новые лица! — с энтузиазмом потёр ладони один из них, смуглый и худощавый парень с едва пробивающейся щетиной. Характерным разрезом глаз и тёмным волосом походил на местного.
— Эта… Главное, шоб это люди были, — ворчливо заметил толстый, рыжий, коротко подстриженный, но до бровей заросший бородой и немного заплывший мужик за сорок. — Он наш же?
— Наш, — ответил Лиличка, садясь в круг. Темноволосый, с сетью морщинок, пролегающих под синими глазами и поперек выпуклого лба, он оказался мужчиной довольно смазливым, но уже изрядно побитым жизнью. Ему можно было дать и под тридцатку, и за сорок — смотря, как свет от костра падал.
Четвёртый человек сидел к остальным боком, почти полностью в тени, и лишь улыбнулся вошедшему, так и не проронив ни слова. И ладно. Ходок — мальчик взрослый, на братьев по несчастью за такое не обижается.
— Ты вымок. Может, хоть плащ… Ну, посушишь? — парень вскочил со своего ящика и указал на какую-то железную конструкцию почти у самого огня. Ходок мотнул головой и плюхнулся на пол, где посвободнее. Вдохнул дым. Озноб чуть отступил. Парень с неловкостью сжал губы. — Ну или можешь сразу сесть, само просохнет. Тебя как звать?
— Ходок, — буркнул. Рыжий мужик, как и Лиличка до того, усмехнулся, услыхав. Да, фантазия не его сильная сторона, он как-то больше по выживанию.
— Я Векша. Здоровяк — это Сизый, — махнул парнишка в сторону рыжего. — Красавчик — Лиличка, а дед в углу — Авторитет. Он нашёл это место.
Последний почтительно склонил голову… какую-то странную голову… и добродушно улыбнулся. Да нет: нормальный дед, и голова у него нормальная. Это в глазах плывёт всё.
— Жрать будешь? — спросил Сизый и постучал по стоящему возле котелку.
— Буду, — мигом откликнулся Ходок. Сизый, кряхтя, передал котелок расторопному Векше. — Если не жалко.
— Нас дед угощает, — пожал плечами Лиличка. Размял шею. — А мы за это ему байки травим. А, дед?
Тот торопливо закивал. Тёмные глаза странно блеснули, отразив отблеск костра. Векша устроил котелок над огнём.
— Рассказчик я, конечно, тот ещё, — признался Ходок. Озноб совсем уже прошёл, но мокрая одежда неприятно липла к телу и на душе какая-то тоска образовалась. Тошно было. Неуютно.
Векша плюхнулся на своё место. Растянул губы в белозубой улыбке:
— Ты тогда нас пока слушай, а потом — сам. Я начну…
Сизый с Лиличкой в унисон вздохнули. Как-то фальшиво немного. Векша нахмурился и сложил руки у груди. Нарочито.
— Да ладно, болтай, малой, может, у новенького уши не завянут, — похлопал его по плечу Лиличка.
Дед глянул на паренька искоса. Ты, мол, обещал начать.
— Она маленькая, история, — сказал Векша, будто оправдываясь. — Но мне вообще не ясно, почему не всегда так. Сейчас бы, к примеру, очень кстати было бы. Однажды шёл я от Тоня-топи к излучине, домой… В Виску-7, в смысле. И тоже: так бабахнуло! Гром, молнии, гроза, ливень, град. Я прижмурился, в ствол вцепился… А по макушке не бьёт. Вокруг — тьма какая-то, а надо мной — ничего! Я поспрашивал у смертников… Так кое-кто тоже такое видел!.. Чувствовал… Сталкивался с таким, в общем. Я назвал это, — Векша выдержал горделивую паузу, — воздушный зонтик.
Сизый громко, прихрюкивая даже, расхохотался:
— Хоспаде! В Чистилище драконы водятся, а ты тут заливаешь про… как его?
