Люди внимательно слушали его, а Тарен уже развивал свой план. Надо, говорил он, заставить разбойников поверить, будто защитников Коммот Исав больше, чем на самом деле. А потом ударить с той стороны, откуда Дорат и не ждет никакого сопротивления.
— Если два человека затаятся и станут ждать в овчарне, а двое в коровнике, готовые в любой момент выскочить и броситься на врага, — растолковывал Тарен, — они смогут застать нападающих врасплох и задержать их, пока остальные нападут из засады с тыла. Ваши женщины должны скрыться в домах и там греметь, стучать и грохотать всем, что подвернется под руку — граблями, мотыгами, кочергами. Воины Дората решат, что они окружены чуть ли не целым войском.
Друдвас долго думал, потом оглядел своих товарищей.
— Твой план кажется мне разумным, Странник, — согласился он. — Но я боюсь, что те, кто скроется в загонах для скота, примут на себя главный удар. Если что-нибудь пойдет не так, у них будет мало надежды на спасение.
— На страже в овчарне буду я, — твердо сказал Тарен.
— А вторым буду я! — выступил вперед Ллассар. — Ведь я же всегда охранял стадо, — добавил он смущенно.
Друдвас насупился.
— Я не собираюсь щадить тебя только потому, что ты мой сын. Ты хороший мальчик, хороший пастух и так любишь животных, что готов за них рисковать жизнью. Но я думаю о твоих годах…
— Стадо — моя обязанность, — вспыхнул Ллассар. — И потому мое место рядом со Странником!
Мужчины посоветовались между собой и, наконец, согласились, что Ллассар останется на страже вместе с Тареном. Друдваса отрядили караулить в коровнике вместе с Гурджи, который, хоть и был здорово напуган, желал оставаться поближе к Тарену. К тому времени, когда все было обдумано и мужчины скрылись среди деревьев позади овчарни и коровника, настала ночь. Полная луна проглянула сквозь прозрачную пелену облаков. Холодный свет резко очертил контуры теней, обрисовал силуэты стволов и веток. Тарен и Ллассар залегли в овчарне среди беспокойно блеющих овец.
Некоторое время они молчали. В ярком свете луны лицо Ллассара показалось Тарену совсем мальчишеским. Он видел, что юноша всеми силами старается не показать своего волнения и испуга. Он и сам тревожился, но все же ободряюще улыбнулся Ллассару. Друдвас был прав. Мальчик слишком молод и неопытен. И всё же Тарен любовался им, зная, что и сам, будь он так же юн, как Ллассар, не остался бы в стороне.
— Твой план хорош, Странник, — шепотом повторил Ллассар слова отца. Тарен понимал, что мальчику нужно о чем-то говорить, лишь бы заглушить тревогу и успокоиться, — Лучше, чем мы смогли бы придумать, шептал Ллассар, — не должен он провалиться.
— Любой, самый лучший план может расстроиться, — хрипло сказал Тарен.
Он умолк. Страх трепетал в его душе, словно листва на холодном ветру. Легкий озноб сотрясал тело под меховой курткой. Он пришел сюда никому не известным, неведомым странником, и все же люди внимательно слушали его и с готовностью вручили ему свои судьбы. Они согласились с его планом, а он сам не был уверен, что нельзя найти лучшего. А если действительно план его рухнет? Он и все остальные поплатятся жизнью. Но вина ляжет на него одного. Он сжал рукоять меча и стал вглядываться во тьму. Никакого движения. Даже тени, казалось, застыли.
— Ты назвался Странником, — тихо продолжал Ллассар, немного смущаясь. — На мой взгляд, люди странствуют в поисках чего-то. Что ищешь ты?
Тарен печально усмехнулся в темноте.
— Я хотел стать кузнецом. Потом ткачом. И гончаром. Но теперь мой поиск закончен. Возможно, мне суждено скитаться по свету без всякой цели.
— Но если ты ничего не ищешь, — засмеялся Ллассар, — то и ничего не найдешь. Наша жизнь здесь не очень легкая, — продолжал он. — Работа нас не страшит, но не хватает знаний. Сыновья Доны долгое время сдерживали напор лорда Аннувина, и мы жили спокойно под их защитой. И все же Аровн — лорд Земли Смерти — сумел выкрасть у нас секреты мастерства. Чтобы заполучить их назад, как говорит мой отец, нужны мечи поострее, а щиты покрепче, чем у воинов самого лорда Гвидиона. И все же Исав — мой дом и я счастлив жить здесь. — Ллассар серьезно посмотрел на Тарена. — Здесь я нашел всё, что мне нужно, и я не завидую тебе, ищущий Странник.
Тарен некоторое время молчал. Потом тихо проговорил:
— Зато я завидую тебе.
Больше они не разговаривали, настороженно вслушиваясь в каждый звук. Ночь таяла. Луна то и дело пряталась за толстым слоем ночных облаков. Свет ее растворялся в них, пронизывал, и облака таяли, словно темный весенний снег, превращаясь в бледный туман. Близился рассвет. Ллассар вздохнул с облегчением.
— Они не придут, — сказал он. — Наверное, прошли стороной.
В то же мгновение темнота, заполнявшая проем ворот, казалось, расслоилась, рассыпалась множеством темных фигур.
