— Да, да! — волновался он. — Злые воры разлетелись с воплями. О, они испугались доброго хозяина! И устрашились смелого Гурджи тоже! И ярого быка с его острыми бодалками и тяжелыми топталками!
— Можешь гордиться, Странник, — сказал Аннло Тарену, который во время восторженных излияний захлебывающегося Гурджи не произнес ни слова. — Ты спас жизни и дома честных людей.
— Друдвас сказал мне, что я для них теперь не чужак, а друг. Этому я по настоящему рад, — ответил Тарен. — Только мне бы хотелось, — добавил он с грустью, — чтобы я не был чужаком сам себе. Какая от меня польза? — вдруг взорвался он. — Для себя самого, для любого другого? Не вижу, не знаю!
— Люди Исав не согласятся с тобой, — ответил гончар. — Могут появиться и другие, кто с радостью примет крепкий клинок и смелое сердце.
— Наемный меч? — горько усмехнулся Тарен. — И пойти по дорожке Братства Дората? — Он помотал головой. — Когда я был ребенком, то мечтал о приключениях, славе, о чести и крепкой руке. Теперь я думаю, что все эти мечты лишь призрак, жалкое подобие настоящей жизни.
— Что ж, отчасти ты прав, — согласился Аннло. — Ты видишь жизнь такой, как она есть. Многие в бешеной погоне за честью как раз о чести-то и забывают, теряют больше, чем обретают. Но я вовсе не имел в виду наемный меч… — Он резко оборвал себя и мгновение раздумывал. — Увидеть жизнь такой, как она есть… — задумчиво повторил он, — Возможно… возможно… — Гончар внимательно поглядел на Тарена. — В древних легендах Коммотов говорится, что человек может увидеть, познать то, что он есть на самом деле. Правда ли это или всего лишь болтовня старух и бредни глупцов, я не знаю, — продолжал гончар, — но говорят, что тот, кто хочет узнать, что он из себя представляет, должен поглядеть в Зеркало Ллюнет.
Хотя гончар говорил тихим голосом, слова его громом поразили Тарена.
— Зеркало Ллюнет? — вскричал он. Еще в долине Краддока Тарен постарался выбросить из головы все мысли о Зеркале, забыть о нем, и долгие дни странствий покрыли эту мечту, как мертвые листья могильный холм. — Зеркало, — прошептал Тарен, задыхаясь. — Это было целью моего поиска с самого начала. Я перестал искать его. Неужели теперь, когда я оставил всякую надежду, оно отыщется и мой поиск придет к концу?
— Твой поиск? — ошеломленно сказал Аннло, — Об этом ты ничего не говорил мне, Странник.
— Мой рассказ был бы слишком грустен, — нехотя ответил Тарен.
Он нахмурился и замолчал. Но постепенно, видя внимательные и добрые глаза старого гончара, он разговорился и мало-помалу поведал ему о Каер Даллбен, об Ордду, о том, куда завел его поиск, о смерти Краддока и о своем отчаянии.
— Когда-то, — заключил свой рассказ Тарен, — я бы ни о чем другом и не мечтал, как найти Зеркало. Теперь, даже если бы оно и оказалось в моих руках, я бы, наверное, не решился взглянуть в него.
— Мне понятен твой страх, — тихо ответил гончар. — Зеркало может облегчить твое сердце… или нагрузить его еще большими страданиями. Да, это риск. Выбор за тобой.
Он долго и внимательно разглядывал понурившегося Тарена.
— Но знай, Странник, — вновь заговорил Аннло, — это Зеркало не возьмешь в руки. Оно лежит недалеко отсюда, в горах Ллавгадарн, путь туда займет не более двух дней. В пещере в верхней части озера Ллюнет ты и найдешь Зеркало. Это — Зеркало воды.
— Воды? — прошептал Тарен. — Но какое же волшебство дает ей эту силу? Этот водоем заколдован?
— Да, для тех, кто считает его волшебным.
— А ты? — осторожно спросил Тарен, — Ты хотел заглянуть в него?
— Нет, я этого не хотел, — ответил Аннло, — потому что я хорошо знаю, кто я. Аннло Велико-Лепный. Так ли это, не так, но это знание поддерживает меня в жизни.
— А я, — пробормотал Тарен, — что поддержит меня? — Он закусил губу и словно бы углубился в себя, — Это правда, — сказал он, подняв голову. — Я боюсь взглянуть в Зеркало, боюсь узнать то, что оно может открыть мне и во мне. Но я уже познал стыд отречения от отца, пусть даже и не настоящего! — горько выкрикнул он. — Неужто мне суждено познать и трусость? Страх отречения от самого себя?
Тарен встрепенулся.
— Утром, — твердо сказал он, — я отправлюсь к Зеркалу Ллюнет.
Решение это немного успокоило его. Но на рассвете, когда они с Гурджи седлали своих лошадей, холод сомнения сковал его сильнее, чем холодный утренний туман поздней осени. Но, единожды приняв решение, он никогда не отступал. И на этот раз, не давая сомнениям поколебать себя, он решительно выехал со двора кузницы и направил коня на север от Коммот Мерин к горам Ллавгадарн. Он устремлялся к самому высокому пику хребта, к горе Меледин, где, как сказал Аннло, он и найдет пещеру. Путники ехали молча, упорно стремясь вперед, и остановились на привал только к концу дня, когда у лошадей уже не было сил карабкаться вверх по крутому склону. Они приготовили себе ночлег на мягком ковре из сосновых игл, но были так взволнованы, что спали мало и беспокойно.
