— Есть много путей к счастью кроме лепки горшков, — улыбнулся Аннло. — Ты был счастлив здесь, в Коммот Мерин, не так ли? И это счастье у тебя никто не отнимал. Тут есть для тебя работа. Я с радостью приму твою помощь. Ты мой друг и ученик. А вот и дело для тебя, — продолжал он бодрым голосом, — завтра мне нужно будет отослать мои изделия в Коммот Исав. Но путешествие длиной в день слишком длинно для человека моих лет. Сделай одолжение, друг мой, отнеси их.
Тарен грустно кивнул.
— Я отнесу твои изделия в Исав.
Он отвернулся, зная наверняка, что надежды его на счастье рассыпались, как сосуд, треснувший при обжиге.
На следующее утро Тарен, как и обещал, нагрузив Мелинласа и пони Гурджи корзинами с гончарным товаром Аннло, выехал в Коммот Исав в сопровождении своего преданного лохматого друга. Тарен прекрасно понимал, что гончар мог бы просто послать весточку людям из Коммот Исав, и они сами приехали бы за своими сосудами.
— Не я выполняю его поручение, а он оказывает мне услугу, — толковал Тарен едущему рядом Гурджи. — Мне кажется, он отправил меня в дорогу, чтобы предоставить самому себе и тем помочь разобраться в своих мыслях. Но я только запутался, — печально добавил он, — Мне хочется остаться в Коммот Мерин, но в то же время ничто меня здесь не удерживает. Я ценю Аннло как великого мастера и доброго друга. Но его ремесло никогда не станет моим.
Охваченный такими беспокойными мыслями, приводящими в смятение душу, Тарен и не заметил, как упали сумерки и в сером полумраке обрисовался Коммот Исав. Это было самое маленькое селение из всех что ему встречались на земле Коммотов. Всего-то полдюжины небольших хижин и крохотное пастбище для овец и коров. Кучка людей собралась возле овчарни. Когда Тарен подъехал к ним поближе, он увидел, что лица их мрачны и напряжены.
Озадаченный таким приемом, он назвал себя и сказал, что привез глиняную посуду от Аннло Велико-Лепного.
— Приветствуем тебя, — сказал человек, назвавшийся Друдвасом, сыном Пебира, — прими нашу благодарность. И прощай. Наше гостеприимство может стоить тебе жизни.
Заметив недоумение в глазах Тарена, Друдвас быстро пояснил:
— По холмам бродят разбойники. Отряд человек в двенадцать. Мы слышали, что они уже разграбили два селения. И отнимали не одну овцу или корову для собственного пропитания, а злодейски убивали весь скот ради удовольствия. Сегодня днем я видел всадников на гребне ближайшего холма, и вел их желтоволосый злодей на гнедой лошади.
— Дорат! — вскричал Тарен.
— Как? — удивился кто-то в толпе, — Ты знаешь их?
— Если это действительно Братство Дората, то знаю довольно хорошо, — усмехнулся Тарен. — Это наемники. Но если их никто и не нанял, то, уверен, они готовы грабить и убивать по собственной воле. Они безжалостны и жестоки, как Охотники Аннувина.
Друдвас печально кивал.
— Да, так говорят. Но может случиться, что они минуют наше маленькое селение, — с надеждой сказал он, — хотя я очень сомневаюсь. Коммот Исав, конечно, небогатая добыча, но там, где мало защитников, опасность нападения больше. Легкая добыча соблазняет.
Тарен оглядел толпящихся мужчин. По их лицам и решительным жестам он понял, что смелости им не занимать. Но словно бы въявь услышал грубый смех Дората и припомнил его коварство и жестокость.
— Если они все-таки нападут, — спросил он, — что вы будете делать?
— А как ты думаешь? — взорвался Друдвас. — Станем униженно просить, чтобы они пощадили нас? Или отдадим наш скот под их ножи, а наши дома их факелам? Коммот Исав всегда жил в мире. Наша гордость — зеленеющее поле, а не кровь на поле боя. Но мы выступим против них! Разве у нас есть другой выбор?
— Я могу отправиться назад, в Коммот Мерин, — предложил Тарен, — и привести вам подмогу.
— Слишком далеко и слишком долго, — ответил Друдвас. — Кроме того, нельзя оставлять и Мерин без защитников. Неизвестно, куда повернут разбойники. Нет, будем защищаться сами. Нас семеро против двенадцати. Я считаю и моего сына… Ллассар! — подозвал Друдвас высокого, с открытым и смелым лицом мальчика, который был едва ли старше, чем Тарен, когда Колл впервые дал ему титул Помощника Сторожа Свиньи.
— Твой счет неверен, — перебил его Тарен. — Вас не семеро. Гурджи и я с вами. Выходит, нас девять против двенадцати.
Друдвас нахмурился.
— Ты не обязан служить нам, Странник. Ваши мечи, конечно, не будут лишними. Но ты не в долгу у нас, и мы не можем просить ваших мечей в помощь нам.
— Тем не менее они ваши, — решительно сказал Тарен, и Гурджи с готовностью кивнул. — А теперь выслушайте меня. Девять человек могут выстоять против двенадцати и даже выиграть бой. Но в стычке с Доратом число значит меньше, чем умение. Будь он даже один против нас всех, я боялся бы его так же, как целой дюжины отчаянных разбойников. Он бьется злобно и коварно, добиваясь хитростью того, чего не может добыть силой. Мы должны ответить ему тем же.
