Они почти достигли конюшен. Тарен увидел Гвидиона. Серая кудлатая волчья голова принца из Дома Доны
возвышалась над дерущимися воинами. Но радость Тарена при виде Гвидиона тут же сменилась отчаянием. Сквозь редеющие облака дыма он видел, как их окружают плотным кольцом. Лишь горстка людей Смойта смогла объединиться вокруг своего короля. Остальных оттеснили и отрезали, заперли в глубине внутреннего двора цепи воинов Мэгга.
— К воротам! — приказал Гвидион. — Бегите все, кто может!
Сердце Тарена упало, когда он понял, что их крошечный отряд теснят многочисленные толпы лучников и даже всадников. Он обернулся в сторону ворот. Они были распахнуты. Но уже дорогу к ним преградил большой отряд воинов Мэгга. Путь к спасению был отрезан.
Внезапно во внутренний двор вихрем влетел всадник на серой в яблоках лошади. Это был Рун. Мальчишеское лицо короля Моны озарялось восторгом битвы. Лошадь его встала на дыбы и врезалась в клубок дерущихся людей. Рун крутил над головой сверкающим мечом и грозно выкрикивал:
— Лучники! За мной! Все во двор! — Он круто развернул лошадь и устремил меч острием вперед. Звонкий голос его перекрывал звон мечей и треск копий. — Копьеносцы! Туда! Быстрее!
— Он привел помощь! — возрадовался Тарен.
— Помощь? — эхом отозвался изумленный бард. — Да здесь на несколько миль в округе нет ни одной живой души!
Рун, не останавливаясь, носился галопом взад и вперед среди дерущихся воинов, выкрикивая приказы, как будто за ним шла целая армия.
Люди Мэгга оборачивались, чтобы посмотреть на невидимого противника.
— Уловка! — хрипел Ффлевддур. — Он сумасшедший! Это никогда не сработает!
— Но она уже сработала! — Тарен видел, как враги разбегались, и с удивлением пытался обнаружить хоть малые признаки того, что они вообразили свежей подмогой, пришедшей на помощь пленникам. Тарен вдруг поднес рог к губам и протрубил сигнал к атаке. Люди Мэгга дрогнули, думая, что враг у них за спиной.
В это мгновение в ворота ворвалась Ллиан. Огромная кошка прыгнула вперед, и те, кто видел ее впервые, завопили от страха. Ллиан, однако, совсем не обращала внимания на дерущихся. Она крутилась и вертелась по двору, кого-то выискивая, вынюхивая. Там, где она проносилась, воины бросали оружие и в панике разбегались.
— Она ищет меня! — вскричал Ффлевддур. — Вот он я, старушка!
Построенные в боевой порядок воины Смойта не упустили момент и атаковали мощной волной. Воины Мэгга уже не разбирали, кто где. В слепой панике они кололи и рубили своих. Рун помчался вдогонку за отступающими и исчез в дыму.
— Ну и здорово он их одурачил! — торжествующе кричал Ффлевддур. — Сколько бы ни помогли нам огненные грибы и дымные яйца, именно Рун провернул эту ловкую штуку!
Бард заспешил к Ллиан. Тарен заметил, что Гвидион уже сидит верхом. Золотогривый Мелингар проносился по внутреннему двору, нагоняя беспорядочно бегущих врагов. Смойт и Колл тоже вскочили на своих коней. Позади них галопом мчался Гвистил, где-то тоже отыскавший себе подходящую лошадку. Пешие воины Смойта тоже теснили противника. Тарен бросился искать Мелинласа, но, прежде чем успел добраться до дверей конюшни, услышал голос зовущей его Эйлонви. Он обернулся. Девушка с испачканным в саже и крови лицом и в разорванном платье упорно делала ему знаки рукой.
— Подойди! — кричала она. — Рун сильно ранен!
Тарен побежал к ней. Около дальней стены стояла
серая в яблоках лошадь. Король Моны сидел на земле, вытянув ноги и опираясь спиной на тлевшую от огня огненных грибов телегу. Гурджи и Глю, целые и невредимые, стояли рядом.
— Привет, привет! — с трудом улыбнулся Рун и помахал ему рукой. Лицо его было смертельно бледным.
— Мы выиграли, — сказал Тарен. — Без тебя все было бы по-другому. Не двигайся, — предупредил он, расстегивая пропитанную кровью куртку молодого короля.
При виде раны Руна Тарен нахмурился. Стрела вошла глубоко в бок и, что самое страшное, обломилась.
— Изумительно! — прошептал Рун слабеющим голосом. — Я никогда раньше не был в бою и не был уверен… ни в чем, а в себе особенно. Но, послушай, странные мысли продолжают крутиться у меня в голове. Я все думаю о дамбе в гавани Моны. Разве это не удивительно? Да, твой план отличный, — прохрипел он. Глаза его блуждали, и вдруг лицо стало совсем мальчишеским, потерянным и немного испуганным. — И я подумал… я подумал, что был бы рад оказаться сейчас дома. — Он сделал усилие, чтобы подняться. Тарен быстро склонился над ним.
Подошел Ффлевддур, за ним, умильно виляя хвостом, плелась Ллиан.
— Вот ты где, старина! — закричал он Руну. — Я же говорил тебе, что на всех хватит неприятностей! Но ты вытащил нас из этой переделки! О, барды еще будут петь о тебе…
Тарен поднял искаженное страданием лицо.
— Король Моны мертв.
Молча, с тяжелым сердцем друзья возвели могильный холм невдалеке от Каер Кадарн. Воины Смойта присоединились к ним. Уже на закате всадники с факелами медленным кругом объехали холм, оказывая последнюю почесть королю Моны.
Когда погас последний погребальный костер, Тарен подошел к могиле, чтобы постоять здесь в одиночестве.
