Задолго до рассвета Гвидион и Ффлевддур Пламенный уехали из Каер Кадарн. Каждый отправился по своей дороге. Король Смойт, готовый к бою, выехал из замка, его сопровождали лорд Гаст и лорд Горион, которые поздно узнали о пленении своего короля и лишь теперь поспешили присоединиться к нему. Перед лицом настоящей опасности оба соперника отложили свои ссоры и распри. Горион уже не воспринимал как оскорбление любое слово Гаста, а тот, в свою очередь, остерегался наносить мелкие обиды Гориону и в особенности упоминать о черной корове.
В это же утро высокий грубоватый крестьянин подошел к Тарену во внутреннем дворе замка. Эго был Аэддан, который когда-то давно подружился с ним в одном из княжеств Смойта. Оба они тепло пожали руки друг другу. Однако крестьянин не улыбался, лицо его оставалось мрачным.
— Не время теперь вспоминать о былых приятных временах, — сказал Аэддан. — Я предлагаю тебе преданность и дружбу… и это, — добавил он, вынимая из ножен заржавленный меч. — Он когда-то славно послужил нам и может послужить еще раз. Скажи, куда ты идешь, и я пойду с тобой.
— Я ценю меч. Но больше ценю человека, который носит его, — сказал Тарен, — И все же твое место рядом с твоим королем. Следуй за ним, и надеюсь, мы встретимся в более счастливый день.
Как и приказал Гвидион, Тарен и оставшиеся с ним его спутники ждали в замке Смойта. Они рассчитывали, что Карр прилетит сюда и поведает им собранные ею новости. Но, так и не дождавшись вороны-вестницы, на следующий день они приготовились к отъезду. Вышивка Эйлонви не пострадала в ужасающей битве, в дыму и огне. Она осторожно развернула полотнище.
— Теперь ты военачальник, — гордо сказала она Тарену, — но я никогда не слышала о военачальнике без военного стяга.
Узкими кожаными ремешками она привязала все еще не оконченную вышивку к концу копья.
— Вот, — сказала Эйлонви — Правда, не очень-то устрашающая эмблема — свинья. И все же для Помощника Сторожа Свиньи она подходит больше всего.
Они выехали из ворот замка. Гурджи, трусивший на своем пони рядом с Тареном, высоко поднял копье, и ветер подхватил и распрямил стяг — знамя Белой Свиньи. Над задымленной крепостью и могильным холмом, чья свежая земля уже была схвачена инеем, собирались тяжелые тучи. Вскоре должен был пойти снег.
С того самого момента, как Карр покинула Каер Даллбен, она летела прямиком в Аннувин. И хотя для птицы нет ничего приятнее, чем свободно парить в поднебесье, камнем устремляться вниз и вдруг взвиваться выше овечьего стада облаков, носиться кругами и зигзагами, чувствуя под крылом тугую струю ветра, наша ворона забыла обо всех птичьих соблазнах и упорно держалась прямого курса. Далеко внизу извилистой серебряной полосой блестела Аврен. Вспаханные поля казались пестрым плащом, сшитым из разноцветных лоскутков и распростертым на всю долину. Верхушки деревьев черными безлистыми руками тянулись к небу, словно пытаясь ухватить и задержать ворону в ее стремительном полете. Возникали темно-зеленые пятна сосновых лесов, они изредка выплывали зеленой волной на пологие склоны холмов. Карр стремилась на северо-запад, изредка и недолго отдыхая в дневные часы. Только на закате, когда уже острые глаза вороны не могли проникнуть сквозь сгущающиеся тени, только тогда она буквально падала на землю и устраивалась где-нибудь в развилке ветвей большого дерева.
Несколько дней летела она высоко над облаками, используя малейшее дуновение ветерка, попадая в сильную струю воздуха, которая несла ее, словно слабый листок в быстром течении реки. Но, достигнув леса Идрис и по мере приближения к суровым голым вершинам Аннувина, Карр резко прервала свой покорный плавный полет по воле ветра и повернула на восток. Она внимательно приглядывалась к любому движению в затененных морщинах горных ущелий. Она мельком заметила колонну хорошо вооруженных воинов, шагавших на север. Снизившись, она разглядела, что это были Охотники Аннувина. Некоторое время она следовала за ними, и, когда они остановились среди зарослей кустарника, расположившись под раскидистым деревом, Карр немедля уселась на нижнюю ветку и тоже обосновалась здесь. Сидя на корточках у костров, Охотники варили себе пищу. Карр, вся превратившись в слух, напряженно ловила каждое слово, хотя мало что могла разобрать в их неясном бормотании. Однако она тут же насторожилась, когда до нее долетели слова «Каер Датил».
