В тот день, восемь лет назад, Николаю было столько же, сколько ей сегодня, то есть восемьдесят пять. Семья двоюродного брата оставалась последней из московских родственников, и Татьяна, случайно оказавшись рядом, без предупреждения явилась в квартиру. Дверь была незаперта. «Старческая рассеянность налицо», – отметила Татьяна и вошла. Николай заученными движениями слепого набирал телефонный номер, видимо, уже не первый раз. Это ощущалось по тому, как его Люба раздраженно сновала мимо, жестикулируя и качая головой.
– Что?! Уже сорок дней отметили? Надо же… – Николай положил трубку.
Татьяна тактично ждала.
– Петра Григорьевича, – попросил Николай, делая следующий звонок. – Как два года прошло? – Николай задумался, затем, вспомнив телефон очередного товарища, снова взял трубку.
Люба не выдержала:
– Прекрати издеваться над людьми! Ты уже полчаса тычешься к покойникам. Да в твоем возрасте все приличные люди по гробам разложены…
– Здравствуй, Люба, здравствуй, Коля, – Татьяна решила обозначить присутствие и заодно прекратить спор.
