Я взялась за свой кофе. Не отрываясь от чашки, выпила все до капли, размышляя о том, какими бывают Чтецы: великолепными посланниками ангелов, такими как ты, умудренными жизнью Сократами, как Старый Чтец, бестолковыми и печальными подростками, попадающими под дурное влияние Антония-Птицелова, как Юный Чтец. Каким был Амбросио? Безусловно, похожим на тебя, и от этого приятно и одновременно больно штормило в сердце. Как мне хотелось вернуться к тебе! Но для этого нужно было обязательно завершить мое путешествие, и книга, я знала, могла помочь.
– Ты читаешь мертвым? – спросила я, отставив чашку.
Амбросио медленно поднял на меня взгляд, да так и оставил его на моем лице. Взгляд, на секунду дрогнувший, сказавший мне больше, чем тысяча слов, так что он мог ничего и не отвечать.
– Понятно, читаешь, – покивала я. – Почитай и мне тоже. Я ведь немного мертвая, ты сам сказал. Раз не могу прочитать книгу. Можно немного – вот только про ключ.
На этот раз кофейный марафон устроил Амбросио, а именно прижал чашку к губам и не отпустил ее, пока весь напиток не оказался внутри него.
– Откуда ты знаешь про мертвых? – наконец спросил Амбросио. – Тебе рассказали птицы?
– Нет, мне рассказал другой Чтец, – сообщила я. – И я даже читала с ним немножко. А теперь мне надо кое-что найти, и это кое-что там, где Оуэн.
– Но ты указала на ключ.
– У меня есть ключ. Но я не очень понимаю, зачем он нужен. Разве на Оуэне есть двери?
Амбросио одной рукой стиснул подбородок, а другой принялся стучать пальцами по столешнице. Мне хотелось думать, что он решает, прочитать мне книгу или нет, однако спустя пару минут он молча встал и снова куда-то ушел. Но сумка с книгами осталась на месте, как гарант его возвращения. Куда Чтец денется от своих книг!
Я снова пролистала таинственную почтитроеградскую книгу. Мне попалось несколько карт, а еще – два роскошных рисунка. На одном человек в черном плаще с капюшоном, из-за которого лица его совершенно не было видно, держал в высоко поднятой руке огромную птичью лапу. На другом, в целый разворот, вытянулся красавец моа с короной на голове. За его спиной мельтешили моа помельче.
– Пойдем, – сказал Амбросио, подходя и забирая у меня книгу. – Машина там.
Несколько расстроенная, я поплелась за ним. Мы покинули территорию кафе, прошли немного и остановились у небольшой зеленой машины. За рулем сидела девушка, она поздоровалась со мной широкой улыбкой и жестом. Я ответила тем же.
Амбросио открыл передо мной заднюю дверцу и пригласил сесть. Я послушно забралась на сиденье, но потянула за собой его сумку с книгами. К моему удивлению, она подалась очень легко; в следующее мгновение ко мне и сумке присоединился сам Амбросио.
– Я съезжу с тобой, провожу, – сказал он. – У тебя правда есть ключ?
– Да.
– Хорошо. Это важно, хотя есть вещи не менее важные.
Глухая девушка везла нас в Кахуранги, а Амбросио тем временем рассказывал о том, что меня ждет впереди. Добраться до Оуэна, говорил он, не так уж легко, все подступы к нему охраняют некие люди, совершенно не считающиеся с законами и нормами морали. Они не то чтобы троеградцы, уточнил Амбросио, но почтитроеградцы, и в свое время приехали сюда в поисках того же, что и я, и имели целью не более и не менее чем освободить мир, для чего собрались тесной семьей, причем как минимум некоторые, прежде чем войти в эту семью, были похищены из других семей. Местная полиция несколько раз пыталась распутать это странное дело и понять, что там, в Кахуранги, происходит, однако Учитель, он же Отец почтитроеградцев, оказался человеком со связями, и вскоре их оставили в покое, взяли только слово, что они не будут вредить природе и туристам – и не вредили, и вообще никак не мешали. Они держались подальше от туристических маршрутов, которым до Оуэна не было особого дела.
– Ты – другое дело, – предупредил Амбросио. – Сразу поймут, что ты явилась не просто так. Но про ключ молчи и спрячь его получше. Они ищут его много лет.
– И книгу, значит, написали они?
– Они.
– А их Учитель – случаем не Мейстер Экхарт?
– Случаем, нет, – хмыкнул Амбросио. – Сомневаюсь, что Мейстер Экхарт стал бы так себя вести.
– Это верно, – согласилась я несколько виновато.
– А вот того, что ты Птицелов, не скрывай, – продолжил Амбросио. – Птицеловов они очень уважают.
Остаток пути он перерисовывал на отдельный листок карты из книги. Если я успешно пройду мимо почтитроеградцев, объяснил Амбросио, они мне понадобятся.
– А ключ? – спросила я. Почему-то именно этот незатейливый предмет вызывал у меня волнение с тех пор, как я увидела его изображение в книге.
– Не волнуйся, был бы ключ, а дверь найдется. У тебя он есть, так что все в порядке. Главное теперь – дойти до конца.
Вскоре машина остановилась. Амбросио сказал что-то девушке, четко проговаривая чудны́е слова, чтобы она могла прочесть по губам, затем открыл дверцу, выбрался из машины и помог выйти мне.
