Хроники Птицелова полностью

Впрочем, предпочел – сильное слово. Мое тело действовало само по себе. Закрыло замок. Бросило связку ключей через ограду.

Лилия вроде бы пожала плечами и двинулась прочь. Может, это вообще была не она. Лилия, которую я знал, бросилась бы за ключами. Или дело в том, что поиск закончился?

Нет.

Может, на самом деле ее никогда и не существовало – той Лилии, которую я убил. Бóльшая часть моей жизни вдруг показалась невразумительным сном: чтение мертвым, случайно подслушанный разговор в парке, окоченевшее тело на полу моей комнаты, ангелы с черными и белыми крыльями. Реальной среди всего этого была только ты.

Я повернулся, чтобы встретить Богдана лицом к лицу. По его лбу и щекам размазалась кровь – последствия моего удара. В руке он по-прежнему держал нож. Злость, которую он испытывал, была ощутима даже на расстоянии. Этот человек был готов снести все, что способно помешать его плану.

– Троеградец, – бросил я с презрением.

Слово возымело странный эффект. Богдан как будто еще больше воспылал яростью, если это было возможно, но остановился. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с собой, – очевидно, очень хотел что-то сказать.

Но он не успел, или, быть может, я не услышал.

Мир вокруг нас потемнел. Город исчез, зыбкий утренний свет поглотил его и превратил в невыразительное серое пространство. Между мной и Богданом возникла черная бездонная пропасть. На его лице мелькнуло сначала удивление, затем – призрак паники.

Я окончательно потерял способность понимать, что происходит. Машинально отступил назад, врезался во что-то спиной и почти с радостью встретил новый всплеск боли: он помог мне погрузиться в темноту, такую вязкую и уютную, совсем не страшную, за исключением одного-единственного минуса – в ней не было тебя.

Когда тьма отхлынула, я оказался в мрачном льдисто-сером месте. Здесь были деревья, в которых сердито перекликались свиристели. Под ногами стелилась каша из воды, снега и соли. Я не знал, куда идти, и просто стоял на месте.

«Разиэль, Разиэль!» – позвал кто-то. Голос затих далеко от меня, и после этого я долго вслушивался в тишину и вдыхал льдистый и затхлый воздух.

Почему-то я наверняка знал: здесь больше никого нет.

В книгах часто описывают, как персонаж теряет сознание в минуту страшной опасности – очень удобно! – а потом просыпается в незнакомом месте, и здесь возможны два варианта развития событий: либо он попадает в новую беду, либо находит благодетелей, которые спасли его и собираются выхаживать. Со мной вышло иначе: я, истощенная и обессиленная, заснула на поляне и проснулась в постели, но никак не могла сообразить, что мне сулит это пробуждение. С одной стороны, я лежала на чистой соломенной подстилке, которую чувствовала телом, под головой у меня было что-то мягкое, запахи трав и свежего воздуха приятно наполняли организм, но при всем при этом мне было тревожно. В уши вливался звук, похожий на жужжание Топких джунглей. Признаюсь, страшновато было открывать глаза, и я не торопилась это делать, хотя очень хотелось обратиться к кому-нибудь с просьбой приготовить кофе.

Послышались шаги. Кто-то присел рядом и коснулся моей щеки, чтобы слегка повернуть мне голову. Прикосновение было странным: длинные, тонкие и необъяснимо гладкие пальцы с чуть загнутыми, а потому царапающими острыми когтями.

Человек – я подумала тогда, что это человек – придерживал меня одной рукой, а другой поднес к моим губам блюдечко с чем-то очень приятно пахнущим, как будто в нем смешали мед, цикорий и лаванду. Я выпила жидкость в два глотка и во время этого слегка приоткрыла глаза. Блюдечко держала рука с красивыми длинными пальцами и черными коготками.

Снова закрыв глаза, я откинулась на подушку. И вдруг вспомнила: книга!

Я вскочила и оказалась нос к носу – или, точнее, нос к клюву – с огромной птичьей головой, сидящей на вполне человеческом теле. Птицечеловек моргнул черными крапинами глаз и успокаивающе положил свою когтистую руку мне на колено.

Только тут я заметила, что совершенно голая, и одновременно смутилась и возмутилась.

– Вот твоя одежда, – сказал Птицечеловек по-птичьи – что логично, раз уж у него птичья голова.

Я пробормотала слова благодарности и принялась торопливо одеваться. Птицечеловек при этом не сводил с меня глаз, ничуть не стесняясь, и мне пришлось успокоить себя тем размышлением, что птицам наверняка нет дела до того, одет человек или нет.

Птицечеловек, видимо, понял, что я пребываю в некотором замешательстве, потому что уточнил: «Мы хотели посмотреть, все ли в порядке и нет ли у тебя чего-нибудь птичьего», – сказал он.

– Ладно, а где другие мои вещи? – спросила я.

Птицечеловек пододвинул ко мне мою сумку. В ней все перерыли, но главное, не было книги. Я строго спросила, где она.