Причём это были именно что цепочки. Нужно было сходить в Свампбург — отвратительный городок на севере, полностью соответствующий своему названию, опросить там старушку, которая просто так отвечать отказывалась, прося «редкого сыра с югов», который, конечно же, достать было совсем не просто, а главное долго. Добыв сыр, троица возвращалась только для того, чтобы узнать, что теперь им надо посетить некие сады Мурикана, расположенные черти где, и на деле оказавшиеся лабиринтом набитой всякой агрессивной нечистью. И так везде: пойди сюда, достань то, отнеси это туда, где тебе скажут идти отсюда куда-нибудь ещё.
Подобных поручений, только ещё не выполненных, Фиона насчитала у себя в блокноте двадцать штук. И это только за месяц игры. Что будет дальше, с тем учётом, что редкая цепочка заданий не делилась в процессе, и думать было страшно. Книга заклинаний жрицы уже сейчас выглядела жалко на фоне блокнота.
Впрочем, сегодня интересовал Фиону один конкретный квест, который довольно в ультимативной форме требовал от неё пойти и выбрать себе божество в качестве то ли опекуна, то ли надзирателя. Выбор этот был важен, хотя и не категоричен — при желании бога можно было поменять. Правда, от этого предыдущий объект поклонения очень расстраивался и мог даже начать мелко пакостить.
Вообще боги в «Хрониках» не были какой-то эфемерной силой, которая где-то там возможно существует, а возможно и нет. Удостовериться в их реальности можно было довольно просто — для этого нужно всего лишь вызвать их гнев. Пакостить эти всемогущие создания умели как никто другой.
Всего в игре было семьдесят три божества, на любой вкус и цвет. От классических трикстеров до весьма эфемерных сущностей, вроде того же Света, которому поклонялись паладины и один-единственный киберкрестоносец.
Фиона давно уже изучила этот список, зная, что ей предстоит выбирать себе покровителя. К сожалению, большая часть оказалась за бортом — сказывалась география: поклоняться всем богам сразу было слишком уж затратным делом. Нужно было строить и содержать храмы с персоналом, проводить ритуалы, а учитывая, что все божества отличались редчайшей завистливостью, чутко реагируя на тот факт, что кому-то молились усерднее и жертвовали больше, всё это неизбежно выливалось в сплошные неприятности. Из-за этого чаще всего выбирали пять-шесть наиболее популярных в этом регионе богов, чья сфера деятельности по возможности не пересекалась, и уже в их честь строили культовые сооружения.
В Союзе Запада в почёте было шесть, с некоторой натяжкой семь божеств. «Главой» пантеона выступал Свет — абстрактная донельзя сущность, боровшаяся за всё хорошее против всего плохого. Никаких особых требований к последователям он не выдвигал, но и заметных бонусов не предоставлял. Фионе Свет не нравился уже только потому, что по сути это было продолжением её «лечебной» специализации, без намёка на самостоятельность.
Второй по значимости шла Кена — нервозная, крайне требовательная особа, отвечавшая за уют, семейный очаг и почему-то погоду. Требовала внимания она много и часто, а давала мало, особенно если деятельность последователя не была связана с сельским хозяйством. Её жрица даже не рассматривала.
Божеств, покровительствующих войне, было двое: Черри и Керри. Перепутать их было просто не только из-за очевидного сходства имён, а также облика, но и ввиду крайне размытой, местами пересекающейся, сферы деятельности. Один бог, Фиона так и не запомнила кто именно, занимался «благородной» войной, то есть всякими дуэлями, рыцарскими поединками и всем таким. Второй — кровавой мясорубкой. При этом всём между собой они категорически не ладили и пакостили тем последователям, которые пересекали границу интересов не своего бога. То, что дуэль в любой момент легко могла превратиться в мясорубку, как и наоборот, заботило Керри и Черри очень мало. Фионе они не были интересны оба уже хотя бы потому, что, если в чём и сходились в своих взглядах, так это в ненависти к магам.
Гигантская олениха Таремис покровительствовала охотникам, в остальном являясь не слишком оригинальной калькой с Артемиды. Бог-кузнец Куц-Хадим был довольно нетривиальной личностью, пропагандирующей замену частей тела на механические, а также каннибализм, но в остальном интересовал жрицу нисколько не сильнее охоты.
Последней в списке, но не по значению, шла Никт. Богиня ночи, душевнобольных, свечей и лука. История её была запутанной, туманной и весьма странной. Ясно было в ней две вещи: родилась Никт уже такой, какой она была, и в процессе рождения сожрала своего брата, отца и мать. Исключительно затем, чтобы самой родить их, превратив тем самым семейное древо в невозможную петлю.
