Хаким потребовал от Усман Зуммурад-Сардара, он воспринимал Ангур-вора под этим именем, за свои услуги не только долю в добыче, которой может и не быть, а авансом конкретные две тысячи афганских рупий или бухарских теньге золотом. Готов принять полторы тысячи царских рублей. Затребовал от Усман Зуммурад-Сардара письменных полномочий, данных самим Саид-Алим-Ханом, на сыскные действия на территории Афганистана. Ангур-вор обещал подумать.
Решили подумать и мы.
Асфандиёр-бек ушёл спать в свой хазарейский шатёр под охрану соплеменников.
Ремизов откинул настежь брезентовую дверь палатки для света. Расстелил на складном походном столике карту двухверстовку.
Я спросил:
– Что думаете, Денис Иванович?
Он ответил:
– Рано или поздно Ангур-вор сговорится с хакимом. Мы не можем надеяться без боестолкновения тенью пройти Бадахшан. Тактика налётчиков в горных условиях местности везде одинакова. Она хорошо известна. От летучего налёта – "басмак" – трудно защититься. В горах манёвр защитников обоза всегда ограничен. Гоняться за десятью летучими группами по пять-шесть басмачей бесполезно. Они будут действовать, словно рой ос-шершней. Ужалят – уйдут. Могут перебить лощадей. Мы останемся без транспорта. Могут пощадить транспорт, если будут уверены в хорошей добыче. Тогда будут отстреливать только людей. Организовывать засады. Стрелять из-за хороших укрытий с высоты. Ясное дело, мы будем защищаться. Наши стрелки лучше подготовлены, есть пулемёты. Они учтут эти преимущества противника. Ангур-вор будет преследовать нас и в Ваханском клине. Там будет ещё сложнее. Вахан вообще никому не подчиняется! Каждые пять-шесть вёрст – новое племя, новый вождь, новые обычаи, новые порядки! Вывод один: мы должны взять инициативу в собственные руки. Упреждающим ударом полностью безжалостно уничтожить банду Ангур-вора!
– Согласен с вами. Уже есть план?
– Есть. Смотрите. Вот старая наезженная тропа по левому берегу Пянджа против его течения. Предгорье Гиндукуша. В девяти верстах за Ишкашимом тропа проходит триста, может, четыреста метров по очень опасному участку пути, по оврингу. Знаете, что это такое?
– Чисто теоретически, Денис Иванович. Только слышал. Ни в горах Загросса, ни в Гималаях оврингов не строят…
– Представьте себе голую отвесную стену, поднимающуюся из клокочущих вод Пянджа на версту в небо без малейших намёков на козьи тропы, природные террасы и прочего. Муравью зацепиться не за что. Тем не менее, это самый короткий путь между селениями. И люди этот путь проложили ещё тысячу лет назад. Использовали в скале малейшие трещины, расширяли их, долбили в сером граните выемки, вставляли в эти углубления арчёвые обрубки, укрепляли их примитивными кронштейнами, связывали джутовыми верёвками. Без единого гвоздя. Между обрубками-балками настилали тропу из веток, циновок. Тропа узка, двум лошадям не разойтись. Всё это сооружение «дышит», колеблется, оно готово рассыпаться в прах и низвергнуть путников в водокаменоломню Пянджа. Время от времени камнепады либо селевые потоки уничтожают отдельные участки овринга, но люди всегда восстанавливают его. Путешествие не для слабонервных!
Капитан Ремизов остановился, посмотрел на меня.
Я жестом предложил ему продолжать.
– Слушаю, внимательно слушаю вас, Денис Иванович!
Капитан Ремизов продолжил:
– Большой обход этого участка пути с юга может занять дней двадцать, если не тридцать. Если мы пройдём по оврингу и разрушим его за собой, на его восстановление потребуется столько же времени. Через сорок дней Зуммурад-Сардар снова нагонит нас. Я не уверен, что мы сможем миновать Ваханский клин за это время.
Я был уверен, что у Ремизова созрел некий план уничтожения отряда Ангур-вора одним ударом.
– Не тяните, господин капитан. Ближе к делу. У нас ещё будет время обсудить подробности!
Капитан Ремизов поманил меня ближе к карте, подал мне лупу. Иглой циркуля провёл по бумаге небольшую извилистую линию.
Я вгляделся. Поднял глаза на Ремизова. Он улыбался. Я всё понял без слов.
– «Волчья пасть», – сказал Ремизов.
– «Шайтан щель», – сказал я.
– Пойдёт? – спросил Ремизов.
– Загоним! – ответил я.
Взглянул на часы. Ого, бежит время. Приказал дневальному разбудить и пригласить ко мне Асфандиёр-бека.
На подъём и сборы хазарейцу не понадобилось много времени. Он вошёл в палатку свежим и бодрым, с влажной от утреннего омовения бородой, в новом халате и чистых сапогах, словно и не было у него двух последних бессонных ночей и скачки в восемь вёрст по бездорожью.
Я дал ему примерно такой инструктаж:
