Бессмертие… Могущество…
Любовь…
Сергей лежал в углу ветхой хижины Вараги. Здесь привычно пахло сыром, сухими кореньями и травами.
Ныли не до конца зажившие раны. Хотя болезнь с каждым часом отступала, но забыть о себе не давала. Не особо выручал и травяной матрац, похрустывающий при малейшем движении. Попытки взбить его, распушить ни к чему не приводили. Наоборот, казалось, что он мстил за них, скатываясь еще более твердыми и колючими буграми, старался подтолкнуть или уколоть в наиболее чувствительные места. Но эти мелочи не могли развеять волшебного очарования, в котором он пребывал после знакомства с Ризой. Девушка ушла несколько минут назад, сопровождаемая ворчаньем Вараги. Но в хижине еще звенели серебряные колокольчики ее голоса, создавая атмосферу восторженности и мечтательности. Сергей уже думал о новом свидании. Завтра она грозилась отвести его к водопаду. Но в этом обещании чувствовалось нечто большее… Сергей раз за разом, боясь упустить малейшие подробности, прокручивал в памяти минуты прошедшей встречи. Словно подбирая драгоценные камни для диадемы, слагал воспоминания, так много значащие для влюбленных и незаметные посторонним. Лелеял в душе первенцы любви: восторг недосказанных, но понятных фраз, многозначительность жестов и утонченность еще невинных ласк, молчанье губ и откровенность сверкающих глаз, душевную близость и непреодолимую тягу друг к другу.
Любовь. С чем можно ее сравнить? Наверное, с вершиной. Далеко не всякому дано к ней дойти. Кто-то остановится у подножья, не видя смысла карабкаться дальше, получая ушибы, а порой и рискуя разбиться насмерть. Другой вообще предпочтет обойти стороной. Пожмет плечами, саркастически хмыкнув: лишь глупец или в лучшем случае чудак способен на такое сумасбродство. Да и вовсе ни к чему лезть самому, ведь при хорошей погоде вершина эта и так хорошо видна, и нет в ней ничего такого, ради чего стоило бы рисковать. К тому же немало народу там побывало. Но многим ли это принесло счастье? Вот так-то! Иные все же пробуют рискнуть, но возвращаются с полпути. Зализывая раны и ушибы, клянут тот миг, когда отправились в путь. А есть и такие, кто утверждает, что и вовсе любви нет. Мол, это мираж, выдумки романтиков да бездельников поэтов.
Но Сергей чувствовал, нет, наверняка знал, что она существует! И теперь, предвосхищая неизбежность грядущего, каждой клеточкой существа наслаждался, упивался неведомым ранее чувством, могучим и неотвратимым, как прилив, великим и неповторимым, как сама жизнь, прекрасным, как утренняя заря пред тихим летним днем, чарующим, как весенний ветерок, несущий на крыльях аромат первых цветов и трели соловья, сладостным, как исполнение заветной мечты.
Истинная любовь — лебединая песня души. Ее хранят в сердце вечно. Цена ей одна — жизнь. Пишут о ней поэты кровью своей души. Недостижимая для многих вершина, мечта…
Любовь…
Желания… Увлечения… Страсть…
Как часто они непредсказуемы, неуправляемы — налетают внезапно, словно смерч. Не поддаются ни логике, ни разуму, крушат и сметают все на своем пути, вовлекают в безумные авантюры. Мгновенье — и ты жалкая игрушка в руках стихии. Также нежданно могут оставить и в одиночестве, заставляя мучительно анализировать происшедшее, стыдиться или восторгаться, сожалеть иль наслаждаться пережитым. Верно лишь то, что забыты не будут никогда!
"Бог мой. Ну какой идиот придумал сдавать экзамены по выходным?" — думал Сергей, сидя на кафедре гигиены. Вот уже битых два часа дорисовывал рожки и хвосты очень похожим на доцента чертикам, нацарапанным на столе, и дожидался своей участи. А ведь в начале курса казалось, что осложнений не возникнет. Предмет в общем не сложный, не требующий большого ума или способностей, лишь усидчивости. На практике оказалось по-иному. Пары неосторожных слов, показавшихся обидными доценту Лагунину, длинному и худому, словно жердь, обладавшему противным писклявым голосом, было достаточно, чтобы его невзлюбили. Откровенно своего отношения Лагунин не показывал, по мелочам вроде бы не цеплялся, но чувствовалось, что обиду затаил. Несмотря на отличные текущие отметки, экзамена Сергей все же побаивался, предчувствуя неприятную развязку.
К сожалению, интуиция не подвела. Сдать экзамен в числе первых доцент не разрешил, мотивируя тем, что хочет побеседовать с отличником не спеша и более обстоятельно. Такое начало, естественно, ничего хорошего не предвещало. Да и задержка была весьма некстати. Пока он здесь валял дурака, проклиная гигиену вместе с ее преподавателем, друзья уже отмечали окончание зимней сессии. Васька с Павликом, сопровождая трех вновь испеченных подруг, еще утром отбыли в пионерский лагерь, расположенный в предместье. Назывался он просто — "Колосок", но построен был капитально, со знанием дела и на широкую ногу. Укрывшись подальше от городского шума и пыли в живописном хвойном лесу, стал идеальным местом отдыха не только для пионеров летом, но и для начальства "среднего пошиба" зимой.
