— Я знаю… — печальным эхом откликнулся волшебник.
В руках Мирты оказался длинный, выше её роста, посох. В его рукояти сверкало стеклянное око.
— Отныне этот посох будет твоими глазами, — сказал Рутан. — Может, он приведет тебя к прозрению…
Слепая разразилась проклятьями. Посох зашевелился и потащил её прочь. Когда она исчезла вдали, Рутан посмотрел на свои ладони: их линии светились багровым…
— Мне нужно несколько добровольцев, — Нордид стоял перед строем ополченцев. — Нам предстоит лёгкая загородная прогулка…
— Только и всего?.. — засмеялись в задних рядах, по достоинству оценив шутку.
— Серьёзное, видать, дело, — шепнул Юстэсу сосед. — Это ведь один из Совета Девяти…
— Я знаю… — ответил он.
Именно Нордид предлагал ему подумать, прежде чем дать Клятву вечной верности. И тогда и теперь Гилленхарт полагал, что этот совет был вызван сомнениями в его, Юстэса, храбрости, а потому одним из первых шагнул вперёд.
Отобрав семерых, включая Юстэса, советник велел им собираться.
— Идем налегке! — предупредил он. — Берите только оружие. Ничего лишнего!
Через четверть часа все были готовы. Советник придирчиво осмотрел их снаряжение.
— Не слишком ли здоровая штука? — нахмурился он, увидев меч Юстэса, что достался тому по наследству от пирата. — Боюсь, он может тебе помешать…
— Нет! — отрезал Юстэс. — Я привык с ним управляться… — и в доказательство показал щит из крыла скиссора. — Эту штуку я раздобыл с помощью этого меча, и не променяю его ни на что другое.
Единственная бровь Нордида уважительно поползла вверх, но вслух он ничего не сказал. Оседлав коней, маленький отряд скоро отправился к стенам. Здесь советник, сопровождавший их, Ворчун и Юстэс поднялись на верхи одной из сторожевых башен. От немыслимой высоты у юноши захватило дух. Забыв обо всём, он с восторгом рассматривал расстилавшуюся перед ним долину, море, узкую полоску побережья… Крикливые чайки парили на одной высоте с ним, и ему вдруг страстно захотелось стать птицей: так бы и умчался вдаль на крыльях ветра!.. А потом он увидел спускающиеся с холмов вдалеке клубы пыли. Они извивались по дорогам и полям долины точно гигантские змеи. То маршировали отряды Белоглазых и их союзников.
— Скоро они все будут тут… — сказал советник.
Поколебавшись, Юстэс спросил:
— Что было после…
Он не закончил фразу, но советник его понял.
— Абигайл вступился за меня, — ответил Нордид. — Один из Девяти… Но про судьбу отца я так ничего и не знаю. Полагаю, он — мёртв… Ну, а это, — он коснулся рукой металла на своём лице, — это я честно заслужил в бою…
Они стали спускаться вниз по бесчисленным ступеням, а в памяти Юстэса тревожным набатом гудели строки: «…копытами коней своих он истопчет все улицы твои, народ твой побьет мечом и памятники могущества твоего повергнет на землю… и разграбят богатства твои…и камни твои и дерева твои, и землю твою бросят в воду. И прекращу шум песней твоих, и звук цитр твоих уже не будет слышен…»
Задача маленького отряда была проста: незаметно подобраться поближе к линии укреплений противника, захватить пленного и благополучно вернуться домой. Только и всего.
Советник рассказал, что несколько ночей кряду уже посылали на разведку летунцов — специально натасканных говорящих летучих мышей. Маленькие помощники произвели рекогносцировку расположения ближайших сил неприятеля, и теперь отряд диверсантов двигался, имея перед собой четко поставленную задачу: к северо-востоку от Дубовой рощи расположился лагерь переверзей. Хорошо обученный воин-пехотинец играючись справился бы с дюжиной этих вояк. К тому же, будучи слабыми физически, переверзи не отличались и особым умом. Но в то же время эти люди-звери были очень опасны, когда нападали всем скопом. Именно их, кстати, видели во время вылазки к реке Гилленхарт и его товарищи.
— На кой ляд нам эти убогие?.. — поинтересовался один из разведчиков. — От любого из них толку меньше, чем от крысы! А уж вонючие они какие!..
— Эти нелюди не всполошатся, даже если обнаружат в своих рядах недостачу… Это первое. Второе: утащить переверзя легче, нежели хоромона, к примеру. Конечно, если кто-то хочет стать героем — может пойти и поохотиться на людоедов! — сухо отвечал Нордид.
Выступили, едва только ночное покрывало слегка посветлело.
— Когда появится солнце, эти твари станут вялыми. Свет они плохо переносят, хотя и ведут дневной образ жизни. Переверзи охотно бы разбойничали ночами, да только другие дети Тьмы — побольше и пострашнее — не любят их за подлый и мерзкий характер, вот и приходится им приспосабливаться … Большинство стаи непременно уляжется спать, другие станут их караулить — на это у них ума хватает. А самые глупые и отважные отправятся на охоту: аппетит у переверзей отменный — жрут даже падаль. Коренья, ягоды, мелкие зверюшки, птица — все сойдет… Вот тут-то мы и подкараулим какого-нибудь самого беспечного… — объяснил советник.
