Однажды, вернувшиеся с охоты мужчины принесли на носилках незнакомого юношу, почти мальчика. Они нашли его в лесу, раненого. Незнакомец был без сознания и бредил. Из его бессвязного бормотания люди поняли, что он — житель какой-то потаённой горной деревеньки, сохранившейся там еще со времён предыдущих нашествий.
— Что его понесло-то в лес одного? — удивлялись люди.
Ужасные раны от когтей на теле юноши говорили о том, что ему пришлось в одиночку сразиться с каким-то крупных хищником.
— Его выгнали… — сказал вдруг один старик, внимательно рассматривая обнаженное тело незнакомца.
— Что? — переспросили остальные.
— Его выгнали. Видите эти пятна и нарывы?.. Это Чёрный Недуг … И горе нам, ибо теперь мы тоже обречены…
— Да что ты такое говоришь, старик! — закричали тогда люди. Но он посмотрел на них выцветшими прозрачными глазами, и под его взглядом они умолкли. А незнакомец вытянулся — и затих… Навсегда.
В ту же ночь колонию покинуло несколько человек… Но это их не спасло. Позже, спускаясь с гор, Харди видел их тела.
Он был единственным, кто выжил, — возможно, потому что рождён был в другом мире, — но только жить ему не хотелось. Почти безумный, скитался он по пустыне, в которую превратилась некогда цветущая Долина. Кое-где сохранились в ней маленькие островки жизни, где уцелевшие Люди, Нелюди и Белоглазые пытались начать всё сначала, но теперь уже — вместе. В одном из таких мест повстречал он слепую женщину, ведомую посохом, в рукоять которого был вделан стеклянный глаз. По дорогам бродило немало калек и увечных, и он обратил на неё внимание только из-за этого посоха. Но она, поравнявшись с ним, вдруг вцепилась в его руку:
— Ты-то мне и нужен!..
— Да кто ты? И что тебе надобно? — закричал он, пытаясь вырваться. И она сказала ему.
А потом они пробрались через разрушенные стены в мёртвый Город. Это было небезопасно, но судьба оказалась милостива к ним. Там, под грудами разбитых камней на месте Храма, отыскали они треснувшую мраморную плиту, в которой, словно ключ, торчал кинжал, — едва Харди расчистил её, как из трещины ударил ввысь яркий свет.
— Это и есть Переход в твой мир, моряк, — сказала слепая. — А теперь — возьми меня за руку, как мы договаривались… Да кинжал не забудь! Пригодится.
— И что же она сказала вам, господин Дю? Или лучше называть вас Харди? — спросил журналист, когда кондитер умолк.
— Она сказала, что ей нужны глаза. Глаза дракона… Потому что ничьи другие, так уж повелось, нельзя вставить взамен своих, мёртвых. А там больше не осталось ни одного дракона — всех убила Темная Башня. Но Мирта уверяла, что один из них — уцелел, и искать его надо в моём мире. Волшебница предложила сделку: она помогает мне найти Портал, а я служу для нее проводником.
— Она, конечно, умолчала о том, что подобный переход влечет за собой бессмертие? — уточнил тоном следователя Линд.
— В те дни меня бы это не напугало… — печально улыбнулся кондитер.
— Итак, вы проникли обратно в наш мир и принесли с собой Чёрный Недуг — чуму… — продолжил журналист.
Кондитер вздрогнул, взгляд его потяжелел:
— А вот с этим я готов поспорить!
— Ваш иммунитет оказался намного сильнее, нежели у остальных, но вскоре и у вас обнаружились признаки болезни, — безжалостно возразил Макс Линд. — Вашу жизнь спас переход через Портал.
— Хотите сказать, что именно я виновен в смерти тысяч людей?!
— Нет, — спокойно отвечал обвинитель. — Это был последний «подарок» Безумного Короля. Удар был направлен против тамплиеров — вы ведь вышли, так сказать, на свет божий именно в их крепости.
— Но почему?! — нетерпеливо спросил кто-то.
— Всему своё время! — строго ответил журналист. — И что же было дальше?
— Мы немало побродили по свету, — пожал плечами бывший трактирщик. — Разумеется, наше возвращение обратно не совпало по времени с возвращением остальных героев этой истории. Такая вот забавная штука получилась… Хальгиг — дракон, которого послал Даниил отомстить за смерть Королевы Чары, оказался здесь первым. Он был молод, весел… — тут господин Дю невольно улыбнулся, очевидно припоминая что-то. — Дракон от души покуролесил в новом мире! Он-то, кстати, и послужил прототипом всех бесчисленных сказаний об этих существах, — и европейских, и восточных…
— А вы, я так понимаю, вошли в легенды, как один из самых яростных и удачливых драконоборцев? — уточнил журналист.
Папаша Дю скромно потупился.
— Было дело… Впрочем, мы же оба были бессмертны! Это уравнивало наши шансы… Но Хальгиг был слишком доверчив, и однажды я сумел одолеть его … — тут он замолчал.
— Продолжайте.
— Да, папа, рассказывай же дальше! — возбужденно поддакнул Дю-младший, который слушал этот занимательнейший диалог с широко раскрытыми глазами.
