— О, да! — спохватилась Рио. — Тётя Жоржетта приволокла сегодня … простите, привела к нам одну бабку… гм… то есть, пожилую леди… Хотя на вид она — совсем не леди… — девочка немного замялась под пристальным взглядом мадам Дю. — Это слепая нищенка. Но худо-то не то, что она бедная и грязная, а то, что я видела её раньше! В том самом заброшенном доме, где господин комиссар и мой дядюшка выловили всамделишного тьетля. Ну, то есть они не там его поймали, просто тот дом на деле оказался Дырой… Во-от… И помнится мне, что вы толковали как-то о какой-то предсказательнице…
Выслушав ее, Господин Дю помрачнел.
— Слепая Мирта? — пробормотал он вполголоса. — Маловероятно, конечно… Знаешь, девочка, сдается мне, что твоя тётушка совершила непростительную глупость. Гостеприимство всё-таки должно иметь некие разумные границы!
— Насчет глупостей — мои тётушки большие выдумщицы! — охотно подтвердила Мэрион, и захихикала, но тут же подавилась смешком под укоризненным взглядом мадам Дю.
— Вот что, — решительно заявил кондитер, снимая с шеи обеденную салфетку. — Давай-ка прогуляемся в вашу сторону. Да и Виктора я давненько не видал… Полагаю, он не обидится, если я заявлюсь без приглашения, — последняя фраза была адресована супруге, которая уже собиралась что-то возразить.
— Нет! — заверила его маленькая гостья. — У нас вообще никто приглашений особо не дожидается… Наоборот, вечно заявляется, кто попало! — добавила она простодушно.
Мадам Дю поджала губы, но ничего не сказала. Служанка за её спиной позволила себе слегка улыбнуться: уж в Городе-то всем было известно о простецких нравах, царящих в Замке Лостхед! Недаром
Хозяин и девочка спустились вниз и прошли коридором в служебные помещения. Папаша Дю заглянул на несколько минут к себе в комнату, а когда он снова присоединился к ней, она заметила у него под пиджаком пистолетную кобуру.
«Ого!.. — с уважением подумала она про себя. — А папа-то у Толстяка не промах!..» — до сей поры она считала почтенного кондитера очень мирным существом — кем-то вроде Санта-Клауса.
Они вышли в зал кондитерской, где за столиками и у барной стойки было полно народу. Мэрион невольно засмотрелась на разноцветные витрины, ломившиеся от разнообразных лакомств, какие только можно было себе вообразить в самом сладком сне, и не сразу поняла, что в кондитерской наступила тишина… Умолкли вдруг не только люди, но даже вентиляционные установки, холодильники и кофеварки, — всё на свете замерло, затихло, и замедлило свое движение, словно время растянулось в пространстве до бесконечности…
А потом она увидела, как медленно-медленно отворяется стеклянная дверь — и входит тот самый высокий незнакомец в плаще и шляпе, скрывающей лицо, — он один казался живым в наступившем всеобщем оцепенении…
Дальнейшее она помнила обрывками: побледневшее лицо кондитера, его рука, шарящая под пиджаком, грохот выстрела… И низкий, искажённый голос пришельца, — словно ди-джей, балуясь, прижал пальцем пластинку:
— Мне нужен конь, трактирщик!..
Что-то пролетело мимо неё и упало — ей показалось, что это была выбеленная от времени кость, огромная лошадиная бабка… И тут же на этом месте, ломая мраморный пол, вздыбился громадный чёрный конь: крылатый и огненноглазый. Точно бешеный смерч, пробил он стены на своём пути, направляемый рукою таинственного незнакомца, и исчез вместе с ним, оставив после себя разрушения и хаос…
А потом пронзительно и слаженно завизжали в два голоса, перекрывая всё остальное, мадам Дю и её служанка, радостно завопили поварята, завыли сирены… На тротуар, кроша шинами разбитое витринное стекло влетела машина «скорой помощи», собралась толпа, побежали санитары с носилками… Промелькнуло растерянное лицо Рэга Шеридана…
Кондитер, помятый и растрёпанный, но не утративший великосветского лоска, выудил из-под стола хлопавшую глазами Мэрион, и вытащил её на улицу через пожарный ход.
— Самое интересное сейчас будет у вас дома!.. — крикнул он, задыхаясь от бега.
Услышав такое, Рио вцепилась в его руку, и поскакала так, что не он теперь тащил её по улице, а она его.
— А я?! — завопил им вслед Толстяк Дю.
Парочка приостановилась, подождала, пока он нагонит их, и схватив его за руки с двух сторон, вприпрыжку припустила по улице, вызывая недоумённые взгляды прохожих.
Перерезая дорогу отчаянно звенящим трамваям и экипажам, они мчались в гору по улице, ведущей к Замку. Вслед им неслись проклятия разъярённых водителей и извозчиков. Противно взвизгнули шины и, подрезая бегущих, почти поперёк дороги притормозило длинное серебристое авто. Распахнулась дверца:
— Кажется, нам по пути? — за рулем скалился белоснежной улыбкой Макс Линд.
— Наш пострел везде поспел!.. — огрызнулась Мэрион, но Папаша Дю рванул заднюю дверь, швырнул их с Толстяком на сидение, и проворно плюхнулся сам рядом с водителем.
— Гони, братец!..
