В семи шагах за лучниками выстроилась угрюмая линия воинов с мечами и огромными прямоугольными щитами. В отличие от стрелков мечники стоят редко — между каждым из воинов сохраняется промежуток в два шага. Если враг пройдет сквозь дождь стрел, рубаки дадут время лучникам отойти за свои спины и поменять оружие на более эффективное в ближнем бою, а сами сомкнутся, сдвинув щиты.
— Командир! — подскочил Лис. — Там я ребят собрал, они из Головорезов Эркайна…
— А что, разве они не все под Майдингом полегли? — удивился Харьган.
Отряд набирался в спешке, сюда попали люди почти из всех подразделений армии, и он просто не успел узнать всех своих подчиненных.
— Сорок семь человек выжило. Ты ведь знаешь, они великолепно лупасят из склотов. Сорок семь арбалетов! Может, пригодятся?
Капля в море, но, как говорят, вода камень точит. К тому же арбалеты-склоты в ближнем бою гораздо опаснее луков. Хороший залп при отсутствии должной защиты у врага способен смести целых два ряда нападающих.
— Давай их к лучникам. И вот еще что! Прикажи не высовываться, пока орки не подойдут вплотную. Кто ими командует?
— Я, — хитро прищурился усатый воин, вооруженный двумя тяжелыми кистенями.
Рукоять, цепь, тяжелый шипастый шар. Конечно, кистень — это не огролом, но и им тоже можно ударить так, что мало не покажется даже тяжелому пехотинцу. Лис был истинным виртуозом владения парными кистенями. Таких во всей армии насчитывалось не более трех десятков. Он умел раскрутить шары так, что они превращались в мельницу смерти. Тем, кто будет прорываться через Лиса, Харьган не завидовал.
Сам он предпочитал обычный и ничем не выделяющийся боевой топор на длинном древке. Многие смотрели на это оружие крестьянина с плохо скрываемым презрением, все больше полагаясь на мечи, но Харьгана оно ни разу не подвело в пограничных стычках с Мирануэхом.
— Удачи, Лис, может, и свидимся!
— А то!
— Гуляка!
— Да?
— Кто над Играющими с ветром?
— Блидхард! Ну такой маленький, щуплый! Он с нами после Иселины. Ветеран.
Все они теперь ветераны. И глубокие старики, и зеленые мальчишки. Те, кто пережил битву на берегах Черной реки, под Ранненгом, под Майдингом, становились либо ветеранами, либо покойниками. Последних, как это ни печально, оказалось большинство.
— Хорошо, передай через ребят, чтобы он действовал по обстоятельствам.
— Где требуется моя помощь? — К советующимся сотникам подошла Сьена.
На волшебнице уже был надет стальной панцирь, голову прикрывал кольчужный капюшон. Оружейники за ночь постарались и сварганили из подручных средств приемлемую защиту для невысокой волшебницы. У Сьены, как и вчера, не было никакого оружия, лишь на шее сверкал медальон.
— Ваша помощь, леди Сьена, понадобится в самом скором времени. — Харьган перевел взгляд на десятника ее охраны.
Тот кивнул, показывая, что все в порядке. Двое его бойцов держали тяжелые щиты панцирной пехоты. Если между армиями начнется дуэль на луках, волшебница будет надежно защищена от шальной стрелы стальными листами.
— А что мне сейчас делать? — неловко спросила она.
— Ждать.
Но ждать пришлось недолго.
Из стены тумана выскользнули фигуры.
— Орки!
— Гото-о-овьсь! — разнесся по рядам стрелков крик десятников.
— Поднять знамя, — скупо бросил Харьган.
Его приказ тут же выполнили. Над укреплениями взметнулось желтое полотнище. Ткань на него пожертвовала Сьена, позволив отодрать часть собственной палатки. Отряд был сформирован только вчера, но, несмотря ни на что, у него должно быть знамя, пускай это обычная тряпка, вместо древка прибитая к молодой осине. На ткани чьей-то неумелой рукой было намалевано нечто напоминающее собаку с крыльями и хвостом ласточки. А также что-то на орочьем языке. Харьган нисколько не сомневался, что художник-полиглот впихнул в эти непонятные закорючки самые страшные оскорбления для расы Первых.
Люди молча смотрели на приближающуюся волну врагов. Сейчас начнется…
Противник остановился на расстоянии, превышающем полет стрелы. Слишком далеко, чтобы рассмотреть лица. Сейчас Ласточкам были видны лишь фигуры — неясные темные силуэты в занавесе растворяющегося тумана.
Из рядов врага вышли трое воинов. Средний нес знамя с белым полотнищем, левый трубил в горн, призывая к переговорам.
— С каких это пор орки идут на переговоры с горнами, а не барабанами? — пробурчал Харьган, надевая латные перчатки.
— Странно… — произнес воин, стоявший рядом, прищурив глаза и вглядываясь в незнакомцев.. — Это… не орки… это… люди! Точно! Это люди!
По рядам оборонявшихся пробежал шепоток:
— Люди? Откуда? Вся армия давно отступила! Кто-то из наших? Подмога? Но почему с юга? Между тем троица переговорщиков подошла к краю оврага и остановилась.
Действительно, люди.
— Эй вы! Слышите меня? — крикнул тот, что стоял справа, высокий, крепко сбитый воин с густой окладистой бородой.
— Слышим! Не глухие! — ответил Гуляка откуда-то с правого края укреплений. Резкие голоса разгоняли очарование летнего утра.
— Тут вроде мостик через эту пропасть был? Куда дели-то?
— Съели! Вы кто такие будете и какого хрена на той стороне делаете?! — вновь заорал Гуляка.
