Один из солдат Гуляки упал, в смотровой щели его шлема застряла стрела. На место упавшего тут же встал стрелок из второй шеренги, сменив лук на малую секиру.
Прежде чем отряды сшиблись, блидхардовские подчиненные выстрелили во второй раз. И если лучники в основном пытались перебить стрелков орков, то парни Лиса, уже перезарядившие склоты, метили в напирающих Первых.
— Встать! Сдвинуть щиты! Опустить копья! Держать строй! Стоя-а-а-а-а-а…
Сшибка! Щиты ударили о щиты, издав оглушительный и ни с чем не сравнимый грохот. Гвалт, крики, звон оружия. Копья на миг остановили лавину орков, отяжелели от тел, опустились, и уцелевшие Первые приблизились на расстояние удара ятаганом.
Всего несколько секунд люди сдерживали натиск врага, а затем их линия, не выдержав свирепости атаки, лопнула, как ненадежная струна.
Теперь сражались отдельные разрозненные отряды солдат, в лучшем случае натиск сдерживали десятки или пятерки воинов, в худшем — люди в одиночку противостояли врагам.
Как-то неожиданно Харьган оказался на самом острие атаки. Справа и слева от него орки глубоко вгрызлись в ряды воинов, оставив командира и еще человек двадцать в самом авангарде людских сил.
Прямо на командира отряда бежал орк с занесенным для удара ятаганом. Все, на что был способен Харьган, — это ткнуть длинной рукоятью топора противнику в лицо. Из тычка рукоять топора резко нырнула вниз, и разогнавшееся лезвие раздробило орку ключицу и ребра. Едва уловимое движение на себя, чтобы освободить оружие из раны, упругая струя алой горячей крови бьет в лицо, застилая глаза, — но Харьган уже развернулся, направляя топор на помощь сдерживающему двух орков молодому воину.
И не успел.
Один из орков принял удар чекана на щит, а второй нырнул вниз, упал на землю и перерубил пареньку ноги.
Из груди Харьгана вырвался хрип бешенства и ярости. Топор рухнул на так и не успевшего встать орка, со скрежетом разорвал звенья кольчуги и врезался в бок корчащегося от боли Первого. Второй орк, не размышляя, ударил человека щитом в грудь. От удара воин пошатнулся, выпустил застрявшее в теле оружие и, понимая, что сейчас получит укол ятаганом в живот, перекатился через спину, разрывая дистанцию с врагом. Перекатился, надо сказать, очень удачно, особенно для лучника в легких доспехах, который с трудом сдерживал атаку не на шутку разошедшегося врага, вооруженного двумя клинками.
Харьган попал прямо под ноги орку и, сам того не желая, подсек ударом плеча под колени. Первый, не ожидавший такого развития событий, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и спиной рухнул на поднимающегося командира. Недолго думая Харьган воткнул врагу в печень кинжал, сбросил с себя тело и, подхватив с земли один из его ятаганов, помог лучнику одолеть следующего врага.
С ятаганом старый воин чувствовал себя непривычно. Нет, он вполне сносно владел мечом, но топор для него был удобнее и роднее. Это все равно что сесть на чужую лошадь. Ездить умеешь, но непривычно и немного неудобно. А неудобство в бою — прямой путь в могилу.
Харьган поднял с земли чей-то щит и снова вступил в рубку. Положение его отряда немного окрепло, люди уже не пятились, а пытались сдержать и в некоторых местах даже откинуть врага за стену. Линия фронта постепенно выравнивалась.
Клинок орка скользнул по щиту Харьгана, и командир попытался достать Первого прямым ударом в грудь. Но тот небрежно отмахнулся от кривого меча и, сбив его вниз, нанес удар в открывшуюся брешь. Доспех командира выдержал, ятаган соскользнул с правого наплечника, лишь оставив под доспехом внушительный синяк.
Забыв про боль, Харьган тут же атаковал орка в голову ударом справа. Проклятый Первый закрылся щитом и внезапно выбросил руку вперед, метя острием меча под шлем человеку. Тому лишь неимоверным усилием удалось подставить под этот змеиный укол щит, но орка и его оружия там уже не было.
«Опытная тварь!» — мелькнуло у Харьгана в голове, прежде чем почувствовал, как вражеский клинок впился в правое плечо, на этот раз немного ниже бронированного наплечника.
— При-и-гнись!
Харьган втянул голову в плечи, и шар кистеня с чавкающим всхлипом врезался в висок орка. Второй кистень ударил врага в грудь.
— Живой?
— Да, — поморщился Харьган, плечо болело, рубаха намокла от крови, и пришлось взять ятаган в левую руку.
— При-и-гнись!
Шипастые шары, получив разгон, одновременно рухнули на головы двум оркам, пытающимся зайти с фланга. Один из врагов успел закрыться щитом, но кистень разбил легкий щит в щепы и сломал орку руку. Харьган довершил дело, добив врага ятаганом.
Теперь бой шел на равных. Люди успешно выдержали первый, самый опасный натиск и теперь медленно, но верно оттесняли Первых к стене.
Сам того не ожидая, Харьган вновь оказался возле оброненного топора и, швырнув ятаган в спину одного их Первых, поднял свое оружие.
