— Ваша, ваша, — миролюбиво согласился карлик. — Ты бы лучше помолчал да грелся. У тебя зуб на зуб не попадает.
— Ч-чей-то ты о моем здоровье так з-заботишься?
— Так помрешь — мне тебе могилу рыть.
Халлас поплотней закутался в плащ и ничего не сказал.
Несмотря на дождь, с земли стал подниматься туман. Прозрачная белесая дымка стелилась над землей, просачиваясь между травинок, окутывала копыта лошадей. Но как только появлялся ветер, рассеивалась и на время отступала.
К нам, придержав коня, подъехал Маркауз:
— Эй, Кот! Ты уверен насчет неприятностей? Ничего не напутал?
— И то верно, — поддержал Алистана Горлопан. — Гроза давно прошла, мы вот уже четвертый час мокнем, а никаких особых проблем с небес так и не дождались.
— Ну и слава Сагре, чтоб ничего еще сто лет не происходило, — прокряхтел Дядька.
— Сам не могу понять, что происходит, — растерянно отозвался Кот. — Раньше чувствовал, а теперь ничего. Пусто. Я уже начинаю думать, что почудилось.
— А Миралисса и Эграсса? — осторожно поинтересовался Мумр у Алистана.
— Нет. Они не знают.
— Значит, пронесло, — с облегчением вздохнул Горлопан.
— Не надо радужных надежд, — состроил кислую физиономию Кли-кли. — Пронесет, пронесет, а потом кэ-эк вдарит!
— Чего ты каркаешь, чучело зеленое? — зло одернул гоблина Медок. — Надо говорить, что пронесет, и не думать о плохом.
— Я, конечно, оптимист, но путешествие с Гарретом вносит в мой характер слишком много пессимизма.
Кли-кли бросил в мою сторону многозначительный взгляд. Я ответил ему тем же, пообещав устроить гоблину чудесную жизнь, если он не заткнется. Шут только хихикнул.
Гоблинское зрение раз в десять острее человеческого. То, что мне казалось серой тенью, проступающей сквозь дождь и дымку, для Кли-кли было чем-то уж очень неожиданным. Он удивленно вскрикнул, гикнул, ударил Перышко пятками и стал нагонять эльфов.
Под копытами лошадей в траве, выросшей на заброшенной дороге, иногда что-то шуршало и скрипело, будто лошади наступали на снежный наст. Я свесился с седла, но, кроме высоких зеленых стеблей, ничего увидеть не смог.
Под копыто Пчелки попал обломок какой-то палки. Лошадь наступила на него, и я услышал тот самый заинтересовавший меня звук. Еще десяток ярдов — и очередная палка. Теперь я смог хорошо рассмотреть ее. Черная, чернее и’альяльской ивы, неровная и бугристая. Это был осколок человеческой берцовой кости.
Я похолодел. Кони шли по костям. Мы топтали останки неизвестных мертвецов. То тут, то там слышался хруст и скрип.
— Чтобы мне целовать сковородку! — выругался Фонарщик. — Да тут битва была!
Вернулся Кли-кли, и видок у него был мрачнее, чем та туча, что гналась за нами поутру.
— Еще какая битва, друг Фонарщик. Битва отряда Харьгана.
— Быть того не может, — не согласился Сурок. — За пятьсот лет кости уходят глубоко в землю. Да они бы совсем исчезли, а не лежали на поверхности, словно со времени сражения прошло не больше двух лет.
— Не нравится мне здесь, — протянул Горлопан.
— Кости хрупкие, как низинский фарфор, — пробормотал Кли-кли. — А насчет того, что это не останки со времен той битвы, ты не прав, Сурок. Впереди овраг, о котором я вам рассказывал.
Но мы уже и без рассказов гоблина могли увидеть возникшую перед нами преграду. Глубокий провал в теле земли — овраг был почти такой же, каким я видел его во сне. Только в реальной жизни он казался еще больше, угрюмее и страшнее. Весь заросший высокой травой, достигающей груди, с громко журчащим, располневшим от дождя ручьем — он воистину был непреодолимой преградой для осаждающих во время штурма.
Легкая дымка в жерле оврага обрела очертания, загустела и почти скрыла дно. Вот только стены были уже не такими отвесными и обрывистыми. За пять столетий вода, снег и растения сгладили их.
Я и не заметил, что все молчат. Никто не произносил ни слова. Мы просто смотрели сквозь усиливающийся дождь на ту сторону, откуда несколько столетий назад на четыреста человек накатывали орды орков.
— Внизу, наверное, полно костей, — нарушил молчание Медок. — Понятно, почему такую дорогу забросили.
— Где старые кости, там и гхолы. — Фонарщик положил руку на рукоять биденхандера.
— Они слишком старые. Слышишь, как хрустят под копытами? Никаких гхолов здесь уже давно нет.
— Неприятно, — пробормотал Кот.
— Что? — Фонарщик спрыгнул на землю.
— Я говорю, неприятно вот так вот лежать. Непогребенным. Чтобы твои останки были не в земле, а под ветрами столетий.
— Что-то ты о смерти рано задумываешься, смотри, как бы Сагра не услышала, — попытался пошутить Фонарщик.
Шутки не получилось.
— Одни покойники! Ходить по костям воинов неверно… Кот прав, от этого места веет смертью и чем-то неестественным. — Арнх отбросил в сторону травинку, которую мусолил в зубах битый час.
— Да кто тебе сказал, что кости человеческие? — Эльф слез с лошади, покопался рукой в грязи и бросил в руки Арнха что-то черное. — Вот смотри.
