— По врагу! Прицельно! Поправка полпальца правее цели! Залп! Кур-рвы!
Серые тени стрел устремились в небо, навстречу падающей на нас смерти. С криком ужаса и разочарования летуны рассыпались в воздухе и истаяли, а багровая туча издала стон.
— Залп!
Когда-то давным-давно, наверное, в прошлой жизни, а может, во сне, я уже слышал этот голос.
Не было слышно щелчков тетивы и полета стрел. Лишь дождь шуршал по земле, да беспрерывно, словно издыхающее приведение, стонала туча. Веер призрачных стрел, как личинки наездника, вгрызлись в ее брюхо, оставляя после себя огромные рваные дыры.
Громкий, тоскливый вой обреченного. Он катился над землей, все дальше, дальше… и я зажал уши руками, столь громок и ужасен был этот звук. Думаю, его услышали даже в Джашле.
Призраки выстрелили в третий раз, и туча вспыхнула, точно солнце, залив багрянцем окрестности. За неполную минуту я ослаб, оглох и ослеп. Не оставалось ничего другого, как свернуться клубочком и попытаться вынырнуть из этого страшного кошмара…
Когда я пришел в себя, все уже кончилось. Не было больше багровых туч на небе, исчезли призраки, будто они мне приснились, да и дождь перестал. Облака пропали, вновь уступив место безоблачному, голубому небу. Солнце светило мне прямо в глаза, но прежнюю удушающую жару сменила теплая летняя погода.
Я попробовал пошевелить вначале одной рукой, затем другой, потом пришел черед дернуть ногами. Вроде живой. Скосив глаза вниз, я увидел, что лежу на одеяле, а сверху чья-то заботливая рука укрыла меня еще одним.
— С пробуждением, — раздался надо мной голос, а затем в поле зрения появилась бородатая и улыбающаяся физиономия Дядьки. — Очнулся? Мы уж думали петь по тебе погребальную песнь «Прощение».
Я хмыкнул и попытался сесть. Мне это удалось без всякого труда, значит, после сотворенного Вальдером волшебства я вновь пришел в норму. Я еще раз попробовал мысленно позвать архимага, променявшего Закрытую территорию на проживание в моей голове. Как всегда, безрезультатно. Волшебник то ли затаился и не хотел отвечать, то ли попросту пропал.
— Сколько я провалялся? — В тот день, когда на нас напали багровые летуны, был вечер, а сейчас, если за время моей отключки боги не успели поменять правила, было раннее утро.
— Немного, — подошел Алистан.
— Сколько точно? — не сдавался я.
— Чуть больше суток.
Не слабо.
— Как ты себя чувствуешь? — Миралисса подошла вместе с графом и положила мне руку на лоб. Кожа у нее была сухой, а ладонь горячей.
— Да вроде я в порядке. Что произошло?
— Это мы у тебя должны спросить, — сказал Алистан. — Что произошло на обрыве, вор?
— Не знаю. — Я нахмурился. — Не помню.
— А ты постарайся, Гаррет. — Голос Маркауза приобрел вкрадчивость, он даже забыл назвать меня вором. — Это очень важно.
Сказать, что у меня в голове поселился умерший несколько сотен лет назад архимаг, — значит прослыть умалишенным или стать объектом интереса для всего Ордена. Но и ничего не сказать нельзя.
Весь отряд смотрел на меня с ожиданием.
— Вначале на нас летели эти твари, потом Кот что-то сделал, но это не помогло. Потом я увидел, как ко мне приближается одна из них, и что-то произошло.
— Что-то? — Миралисса удивленно приподняла бровь. — Ты и вправду не знаешь, что случилось?
— И вправду, — нисколько не покривив душой, сказал я.
Я действительно не знал, что сделал архимаг, чтобы убить летуна и отбросить меня с его дороги. Так что врать почти не пришлось.
— Кто-то за сотую долю секунды сотворил атакующее заклятие такой мощи, что я думала, у меня волосы вспыхнут! На такое способен лишь очень опытный волшебник.
Угу. Такой, как мой приятель Вальдер.
— Ну уж точно это сделал не я.
— Естественно, — холодно сказал Алистан. — Но нам интересно, кто?
Я пожал плечами.
— А призраки? Кто, то есть что они были такое?
— Это духи тех, чьи кости лежат на этой стороне оврага. Воины отряда Песьих Ласточек вернулись в наш мир, когда почуяли творящееся шаманство. — Миралисса не спускала с меня задумчивого взгляда.
Думаю, она прекрасно знала, что я ей не все рассказываю, но вытрясать из меня правду сейчас отчего-то не стала.
— То, что создали шаманы Неназываемого, могло разбудить души павших.
— А что с той тучей? — спросил я.
— Исчезла.
— А с Котом?
Все стали отводить взгляды.
— Он умер, Гаррет, — наконец ответил мне Дядька.
— Что случилось? — Я отчего-то все еще не мог поверить в смерть следопыта отряда.
— То существо, чем бы оно ни являлось, прошло сквозь него и убило. Это все, что мы знаем. — Ты в состоянии сесть в седло, вор? — спросил Алистан.
— Да.
— Хорошо. Мы потеряли день, а нам требуется выбраться на тракт. Дядька, все готово?
— Конечно, капитан, — кивнул десятник Диких.
— Вставай, Гаррет, надо отправить воина в последний путь.
Кота похоронили, когда я еще не пришел в себя. Он нашел свой последний приют под молодой рябинкой с серебристой корой, раскинувшей ветви над большим могильным камнем. На камне кто-то вывел: «Кот. Брат Диких Сердец.? — 1123 Э.С.».
— Прощай, — сказал Дядька за всех.
— Спи спокойно. — Миралисса, шепча, провела над могилой рукой.
