Я еще раз проклял тот день, когда разрешил Кли-кли так меня называть. Да и разрешил-то только ради того, чтобы неугомонный маленький шут отстал, а он вместо этого завопил на все четыре стороны света, что знамение исполнилось. И теперь следует ожидать следующих, не менее глупых гоблинских предсказаний!
— И какое из пророчеств-предзнаменований у тебя на очереди? — с пренебрежением спросил я у гоблина.
— На очереди? — Шут хитро прищурился, посмотрел на меня и продекламировал:
— Угу, — не удержавшись, хохотнул я. — Я всегда говорил и буду говорить: твоему безумному шаману Тре-тре следует на завтрак поменьше мухоморов кушать.
— Попр-росю без необоснованных оскор-рблений! — Гоблин показал мне зубы. — Тре-тре был самым великим шаманом моего народа! Арцивус со своим Орденом и в подметки ему не годится!
— Годится или не годится, это пусть другие решают. Ты хоть сам-то догадался, о чем говорится в твоем стишке? Я вот ничего не понял.
— Потому что ты дурак, — не преминул напомнить мне шут. — На то оно и пророчество, чтобы понять его, когда оно свершится! Но оно вот-вот сбудется, ведь «…багровый Ключ ушел…». То есть, если говорить нормальным языком, артефакт у нас сперли.
— А этот ваш Ключ? Он что, багровый? — заинтересовался Фонарщик.
— Да нет… — сказал сбитый с толку вопросом Мумра Кли-кли. — Он на хрустальный похож… — Ладно, Гаррет. Иди набивай живот, а то у нас с тобой еще есть дела!
— У меня есть только одно дело, Кли-кли, то самое, о котором я поклялся на могиле Кота. Я достану Рог Радуги, всучу его Ордену, сграбастаю честно заработанные денежки и грамоту с помилованием, а затем отправлюсь жить в свое удовольствие. Остальное, если, конечно, это не угрожает моей жизни и не сулит барыша, меня не касается.
— И все же у нас есть дело, — очень серьезно сказал Кли-кли. — Мумр и Угорь идут сменять Сурка и Эграссу.
— Не улавливаю связи. При чем здесь я?
— Во-первых, отдашь линга Сурку…
— Я могу передать его и здесь, — перебил я гоблина.
— Во-вторых, — невозмутимо продолжил Кли-кли, — Миралисса попросила тебя осмотреть дом и сказать, сможешь ли ты в него забраться и слямзить Ключ из-под носа у хозяйских слуг.
— Слямзить? Из-под носа? — эхом переспросил я. — Я?
— Ну не я же! Ты ведь у нас вор!
Крыть было нечем. Я взял с подушки мышь и, посадив ее себе на плечо, произнес:
— Пошли. Дорогу знаешь?
— Угу. Медок утром пришел и все мне рассказал. Угорь составит нам компанию. Фонарщик, ты с нами?
— Да.
— Но учти, — предупредил я гоблина, выходя из комнаты, — пока я не позавтракаю, ни о каких прогулках по городу не может быть и речи.
— Нисколько в этом не сомневался. Будет тебе завтрак. Мастер Квилд уже давно накрыл стол.
Птички пели, радуясь лету, цветочки цвели, небо голубело, травка зеленела, солнышко светило. Если не вспоминать о том, что у нас из-под носа украли Ключ и что мы до сих пор ничего не знаем о судьбе Горлопана, день казался чудесным.
— Далеко нам идти? — спросил я у гоблина.
— Не очень, — пробормотал шут.
Правой рукой он держался за мой рукав и прыгал на одной ножке, на радость себе и прохожим. Отодрать его мне не удалось, шут вцепился в рукав рубахи, как клещ впивается в собаку, так что пришлось перейти к увещеваниям.
На вежливую и проникновенную просьбу прекратить валять дурака и идти как все нормальные люди на двух, а не на одной ноге, Кли-кли ответил мне отказом. Пришлось не обращать на гоблина-попрыгунчика внимания. Ну не драться же с ним на виду у прохожих, право слово!
— Насколько не очень? — вновь спросил я у приятеля после очередной безуспешной попытки выдрать рукав из его цепких рук.
— Ну с часок, — безразлично ответил Кли-кли и перепрыгнул через лежащую на дороге палку.
Я застонал.
— Но нам же надо в южную часть города, на Пестрый холм. До него топать и топать.
— Вот в том-то и дело, что кому-то топать, а кому-то прыгать и строить из себя дурака, — не удержался я от комментария.
Кли-кли был горазд весь этот час пропрыгать на одной ножке. — Прости, но карету нам сегодня не подали, — съязвил королевский шут и ловко перескочил через лужу.
Гаденыш наврал. От трактира до нашей цели было не больше двадцати минут.
Улица, ведущая к Пестрому холму, забиралась на него под немыслимым углом. Пока я добрался до района Больших шишек, с меня сошло семь потов. Слава Саготу, хоть гоблин от меня отстал.
— Вот бы прокатиться! — почти на самой вершине холма мечтательно пробурчал шут.
Я проследил за его взглядом. Возле одного из домов стояла старая рассохшаяся телега, под колеса которой был подбит деревянный брус, чтобы она ненароком не покатилась вниз и не придавила какого-нибудь нерасторопного прохожего.
— Даже не думай! — предупредил я его.
