Лафреса!
— Это что за дрянь?! — изумленно выдохнул паромщик.
Я знал, что это такое. Кронк-а-Мор. Точно таким же шаром, только в десять раз меньшим, убили Вальдера. От этой магии нас не спасет ни медальон Кли-кли, ни способности Миралиссы.
— С парома! Живо! — заорал я и, схватив за шкирку гоблина, прыгнул в воду.
Кли-кли от неожиданности взвизгнул и лягнул ногами воздух. Упал я неловко, не успев сгруппироваться — слишком велико было желание как можно дальше отпрыгнуть от обреченного плавательного средства.
Вода оказалась теплой и черной, я открыл глаза, но в глубине почти нечего не было видно. Мелкие крупинки взвеси и сотни пузырьков окружали меня и барахтающегося гоблина.
Я изо всех сил греб свободной рукой и ногами, пытаясь как можно глубже уйти под воду. Кли-кли бился, словно кролик в силке, и паниковал. Я видел его расширенные от ужаса глаза и вырывающиеся изо рта пузыри, но продолжал погружаться все глубже и глубже, не заботясь о состоянии здоровья гоблина. Надеюсь, ему хватит воздуха, прежде чем мы всплывем.
Бу-у-у-уммм-ммм!
Упругий удар шарахнул мне по ушам, на миг в глазах потемнело, и я потерял ориентацию, не понимая, где низ, а где верх…
Мерцающий потолок над головой показал мне, что я двигаюсь в правильном направлении.
Гребок свободной рукой, резкий толчок ногами, вновь гребок, вновь толчок. Казалось, я стою на одном месте, ни капли не приближаясь к благословенному воздуху. Когда наконец водная поверхность разорвалась над моей головой, Кли-кли почти перестал двигаться, но стоило ему сделать вдох, как он закашлял и задергался еще сильнее.
— Я не умею тонуть! Я не умею тонуть! — перепутав со страху слова, пищал гоблин.
— Прекрати дергаться! — заорал я. — Утопишь и себя и меня! Прекрати! Слышишь?!
Это нисколько на него не подействовало, и я на несколько мгновений притопил шута. Когда я вновь приподнял его голову над водой, Кли-кли кашлял, плевался и говорил гадости.
— Не дергайся! Иначе брошу! Слышишь меня, идиот?!
— Кха-буль! Буль! Да! Кха-кха! Слышу!
— Расслабься! Я тебя держу, не утонешь! Просто расслабься, лежи на воде и дыши!
Он лишь булькнул в подтверждение, что понял мои слова.
Я огляделся по сторонам. От парома осталась лишь память и куча щепок, разлетевшихся по всей реке. Несколько особо крупных деревяшек все еще горели, в воздухе пахло гарью и дымом. Ярдах в сорока за нами виднелась голова плывущего человека, но кто это был, разглядеть я не смог. Еще кто-то спасся… А как же остальные?
Сейчас не время, чтобы оплакивать потери, Гаррет! Надо еще выбраться из воды! До берега было далековато, но я должен доплыть, если не хочу кормить рыб на дне. Ко мне уже плыли на помощь, но им еще понадобится много времени, чтобы преодолеть разделяющее нас расстояние.
И я поплыл. Размеренно загребая воду, считая каждый гребок и стараясь дышать как можно ровнее.
И-раз! И-раз! И-раз!
Сколько я сделал этих «и-разов», не знаю до сих пор. Много, очень много. Перед глазами была лишь плещущаяся вода, безжалостное небо да далекая полоска берега.
Доплыву! Врете! Доплыву!
И-раз! И-раз! И-раз!
Еще чуть-чуть! Еще немного!
И-раз! И-р-раз!
Кли-кли непосильным грузом оттягивал мне руку, сапоги, одежда, арбалет, нож и сумка тоже тянули на дно. Надо бы избавиться от оружия, но я скорее брошу шута, чем свое снаряжение!
Конечно же то, что я только что сказал, было неправдой — я не такая свинья, чтобы утопить беспомощного гоблина, но и оружие бросать не дело.
Сапоги, наполнившись водой, тянули вниз. Избавиться от них не было никакой возможности — они со шнуровкой, а я пока еще не акробат и не фокусник, чтобы освободиться с помощью только одной руки. Не будь со мной гоблина, я бы рискнул, а так — даже пытаться не стоит. Какое счастье, что я снял плащ. Теперь он безвозвратно потерян, но зато не оплетет мне ноги и не утянет на дно.
Еще через пятьдесят «и-разов» я понял, что с таким грузом пловец я неважный. Если не подоспеет помощь, нам с Кли-кли придется сделать прощальное «буль-буль» и скрыться под водой на веки вечные.
Руки и ноги налились тяжестью, гребки становились все слабее и слабее, дышать было нелегко, очень часто я видел перед собой лишь черную воду, и лишь иногда сверху выплывал краешек синего неба.
Выплывал, чтобы сразу же скрыться. Я успел порядком нахлебаться воды, и меня мутило.
А берег — нечто размытое и нечеткое — был все еще далеко…
— Кли-кли, — просипел я. — Попробуй сбросить сапоги!
— Уже!
Молодец, гоблин!
— Тогда отчего… ты такой… тяжелый?
— Кольчуга…
Тьма! Вот почему его все время тянет ко дну! Этот засранец напялил на себя кольчугу!
— Кли… Кли… я… тебя… убью!
— Только… на берегу! Пожалуйста!
На берегу! Я не доплыву до этого проклятущего берега!
И-раз! И-еще-раз! И-последний! И-еще-немножко! И-раз!
Одежда все сильнее тянула меня вниз, я греб уже из последних сил, в глазах было темно, в ушах шумело, казалось, что рука, держащая Кли-кли, отвалится в любой момент. Три раза я уходил под воду и три раза, прилагая гору усилий, всплывал, чтобы глотнуть хоть каплю воздуха…
Когда чьи-то руки подхватили меня, я уже был на грани обморока.
