Три раза Халлас не успевал закончить куплет и перегибался через борт парома, извергая утренний завтрак в воду.
— Эк его разобрало-то, беднягу! — сочувственно вздохнул Дядька.
Паром между тем ткнулся в берег, и маленькие фигурки людей, в которых я едва различал своих спутников, стали выводить лошадей. Одна из фигурок упала на землю, да так и осталась лежать. Кажется, это был Халлас.
Паром двинулся в обратном направлении.
— Готовимся. Арнх, подводи лошадей.
— Гаррет, а Гаррет! Ты меня за руку будешь держать?
— Кли-кли, тебе опять неймется?
— Да нет, я серьезно! Я плавать не умею! А вдруг упаду?!
— Сядешь на середине парома, и ничего страшного не случится, — успокоил я его, так и не поняв, то ли гоблин задумал очередную каверзу, то ли действительно не умеет плавать.
— Я боюсь, — совершенно искренне шмыгнул носом Кли-кли.
Паром между тем набирал скорость, и через десять минут мы уже заводили на него оставшихся лошадей. Те не сопротивлялись, совершенно спокойно отнесясь к перспективе прокатиться по, речке. Животные встали в специальные стойла, и Дядька дал понять паромщику, что мы готовы отправляться.
— Навались!
Детинушки ухнули, барабан заскрипел, и мы поплыли.
О борта парома тихонько плескалась вода, доски пахли ряской и рыбой. Ивы на берегу постепенно отдалялись.
— Кли-кли, что ты делаешь? — спросил я у гоблина, который свесил за борт ноги и полоскал их в воде.
— Чего делаю? Пытаюсь преодолеть свой страх перед водной стихией.
— Смотри, плюхнешься.
— Ты поймаешь, — беззаботно ухмыльнулся он.
Я сел с ним рядом и стал наблюдать, как медленно, но верно приближается к нам противоположный берег. На середине реки дул ветер, и паром стало плавно покачивать на незнамо откуда появившихся волнах.
Одна из лошадей испуганно всхрапнула и начала ржать, норовя задними ногами выбить перегородку.
— Держите ее! Мне еще тут проблем не хватало! — крикнул паромщик.
Дядька бросился успокаивать перепуганное животное. То храпело, таращило глаза и дрожало, но ласковый шепот десятника постепенно успокоил его, и оно лишь испуганно косилось на воду.
Звенела цепь, плескалась вода, берег медленно приближался.
— Чего это они забегали? — Удивленный возглас Кли-кли отвлек меня от созерцания черной воды.
Наши суетились по берегу, размахивали руками и что-то кричали. Орали, несомненно, нам, но ветер и расстояние сносили слова в сторону, и я ничего не мог разобрать.
— Не знаю, — озадаченно сказал я. — Случилось что?
— Да не похоже… — протянул Кли-кли.
В это время кто-то из эльфов натянул лук и по крутой дуге пустил стрелу в нашу сторону.
— Он с ума сошел? — просипел шут, наблюдая за полетом стрелы.
— Пригни голову, она на излете, — резко сказал я ему, но в этом не было особой нужды.
Стрела чиркнула в воздухе и, перелетев паром, упала в воду, за нашими спинами.
— Эй! Да что они там?! Сдурели?! — заорал Арх.
— Смотрите! На том берегу! — крикнул шут, переведя взгляд с воды, где упала стрела, на берег, откуда мы недавно отчалили.
А посмотреть было на что. Эльф не зря привлекал наше внимание, пускай и таким странным способом. На берегу, возле второго парома, суетилось неполных четыре десятка всадников.
Но это не самое главное — прямо на нас, медленно, неотвратимо и абсолютно бесшумно надвигался полупрозрачный шар цвета багрового пламени. Он едва-едва не касался воды и размерами мог поспорить с хорошим амбаром. На берегу, откуда на нас летела смерть, я едва различил застывшую женскую фигурку с воздетыми руками.
