— Приграничье, — бросил милорд Алистан и послал коня вперед.
Приграничье — это огромная территория, земли которой принадлежат приграничным баронам. Где-то здесь жил мой новый друг — барон Оро Габсбарг, приглашавший заглянуть к нему на огонек.
Во время одной из остановок, когда все были заняты своими делами, я подошел к Миралиссе, в одиночестве сидевшей возле шипящего костра, и задал вопрос, уже вторую неделю не дающий мне покоя:
— Как они смогли найти нас, леди Миралисса?
Она сразу поняла, про кого я спрашиваю:
— Не знаю, Гаррет. В последнее время я много чего не знаю… Нас не должны были обнаружить так быстро, я ставила защиту… — Она вздохнула. — Быть может, эта женщина чувствует Ключ…
Мне сразу же захотелось сорвать артефакт с шеи.
— А может, он здесь ни при чем… Есть какая-то другая метка, по которой они нас ведут.
Меня очень интересовал еще один вопрос:
— То, что попало в паром, было Кронк-а-Мором?
— Да. Самая опасная магия огров, и сейчас ею владеет человек. Однако Лафреса не обладает опытом Неназываемого, и то, что она сотворила в тот день, должно было убить ее на месте…
— Но не убило.
— Нет. Дом Силы способен защитить своих слуг. — Говоря это, Миралисса внимательно смотрела на меня.
— Извините. Не понимаю. — Я покачал головой. — Я слышу звон, но не знаю, где висит колокол. Дом Силы — для меня пустой звук, и не более того. Не пора ли прекратить играть в загадки?
— Время ответов еще не наступило, Танцующий в тенях. — На этот раз гоблин подошел незаметно и остановился у меня за спиной.
— Боюсь, что, когда время придет, будет уже поздно, шут, — довольно зло ответил я ему. — Мне надоели тайны! Мне надоели мои сны!
— Ты — Танцующий в тенях, поэтому и видишь такие сны, — торжественно произнес Кли-кли.
— Сейчас ты больше похож не на королевского шута, а на разжиревшего жреца, который несет божественную чушь, чтобы состричь с прихожан еще немного монет.
— Что ты хочешь знать, Гаррет? — вздохнул Кли-кли, присаживаясь рядом.
— Все.
— Похвальное стремление, — хихикнул гоблин. — Но нельзя объять необъятное. Хорошо, ты уже не ребенок и, думаю, способен понять… Я расскажу тебе о Четырех Великих Домах и Сотворении. Эту историю мне поведал мой дед. Мы, гоблины, помним то, что забыли орки и эльфы, мы помним то, что вы, люди, никогда и не знали.
— Очередная гоблинская байка? — не очень-то приветливо спросил я у него.
— Байка? Пожалуй. Ведь ты же ничего не имеешь против, а? Так я и думал. С чего бы начать? Когда мир был юн… Нет, не так… Когда Сиалы еще даже не существовало, когда даже боги были беззаботными детьми, а об ограх никто и не слышал, во всей вселенной существовал только один мир. Сейчас его называют миром Хаоса. Он был Первым, Изначальным. В нем жили… — Шут на миг замялся. — Наверное, люди… Однажды кто-то из них открыл секрет, что тени их мира — это живые создания, пускай они и немного другие. Тени — это семена, прообразы других вселенных. И если человек умеет ими управлять, то есть «способен танцевать» с ними, он может взять любую тень Хаоса и построить новый мир. Свой собственный. Ну, или попытаться построить — это уж как у кого получится.
На такое были способны не все, один на сто миллионов, а может быть, и на двести, но в те льдистые времена их было намного больше, чем сейчас. Людей, способных создавать из теней миры, стали называть Танцующими с тенями.
Я вздрогнул:
— Не хочешь ли ты убедить меня, что я тоже могу взять любую тень и слепить из воздуха нечто похожее на Сиалу?
— Отрицай или не отрицай, Гаррет, но ты Танцующий, от этого ты уже никак не отвертишься. А насчет теней, вот мой тебе ответ — нет. Не сможешь. Я же сказал. Только из теней мира Хаоса можно создать новую вселенную. Тени нашего мира — лишь тени теней теней теней Изначального. Они мертвы и не способны танцевать.
— То есть попади я в Хаос и все бы у меня получилось?
— Откуда я знаю? Это лишь байка, да и не умеешь ты бродить между мирами…
— Ну и слава Саготу, — облегченно вздохнул я. — Валяй, ври дальше…
— Так о чем это я? А! Вот. Танцующие брали тени, и тысячи тысяч новых миров появились благодаря им. Но, творя миры, Танцующие отнимали для этого частичку от своего мира, и пришло время, когда мир Хаоса умер. В нем не осталось теней. Туда пришла тьма и огонь Изначалья. Люди ушли из него, расселившись по другим мирам, и дорога в Изначальный постепенно оказалась забытой. Никто из Танцующих того времени не попытался спасти мир Хаоса, хотя они могли это сделать. Зачем? Ведь вокруг столько новых необычных вселенных, стоит ли трудиться и восстанавливать рухлядь?
— О чем ты задумался, Гаррет? — спросила молчавшая все это время Миралисса.
— О том, какой шутник создал наш мир. Значит, ты говоришь, Кли-кли, что Хаос уже не восстановить?
— Нет. Дорога в него забыта. А если бы и была, то нужна тень этого мира, чтобы вдохнуть в него жизнь.
Я вспомнил о трех подругах-тенях, пляшущих на багровых языках пламени и просящих меня спасти их мир. В животе засвербело, может, шут на самом деле прав? Может, в его сказке есть доля правды?
