— К чему ты мне все это рассказываешь? Я и так ночами плохо сплю. И каким боком в твой рассказ попадает Дом Силы?
— Так это предыстория… Если честно, Гаррет-баррет, про эти Дома я ничего толком не знаю… Дед говорил, что существует Четыре Великих Дома и что их якобы создал тот Танцующий, который дал жизнь нашему миру. Но для чего он создал эти дома, никто не знает. В гоблинских книгах нет никаких намеков на это.
— Зато в Анналах Кроны есть упоминание, — вновь вступила в разговор Миралисса. — На самых первых страницах хроник есть маленький абзац, где про них говорится. Их было четыре, совершенно разных и непохожих друг на друга: Дом Любви, Дом Боли, Дом Страха и, наконец, самый главный — Дом Силы. Говорят, что те, кто побывал в них, получили бессмертие. Сколько ни убивай таких людей, они рано или поздно возрождаются в Доме Любви. Прошедшего Четыре Великих Дома можно убить навсегда, лишь когда он находится в одном из этих Домов. Каком — мне неизвестно.
— Ради чего они были созданы?
— Пойми, мы ничего не ведаем точно и можем только предполагать. Один короткий абзац Анналов, написанный неизвестно кем, вызывает споры наших историков вот уже несколько тысячелетий. По этому отрывку создавались целые научные труды, но какова их достоверность? Известно лишь, что тот, кто прошел все Четыре Великих Дома, уже не просто человек, эльф или карлик — он что-то совершенно иное. Я не представляю, что делают в Домах Любви, Боли и Страха. Единственное, о чем нам известно, — те, кто находится в Доме Силы, необычайно сильны в магии, а точнее, в ее начальной стороне — шаманстве. Это все, что я знаю, Гаррет.
— Это все, что вы знаете? — эхом повторил я. — И эти знания вы так от меня скрывали? Глупую сказку о том, как якобы создан наш мир, и предположения, построенные на каком-то махоньком абзаце? Это и есть главная страшная тайна гоблинов и эльфов?!
Мне было смешно. Зайди в любую таверну, и там тебе еще не такое порасскажут. И история выйдет намного правдивее, чем у Кли-кли и Миралиссы.
— Эти знания очень опасны, — мягко укорила меня эльфийка. — Особенно для некоторых людей. Когда они узнают, что могут стать даже выше богов и создать свой мир…
— Простите, миледи, но это глупости.
— Я же говорил, что еще рано и он ничего не поймет. — Гоблин с укором посмотрел на темную. — За ту историю, что мы тебе сейчас рассказали, Гаррет, Орден бы отвалил нам телегу золота.
— Это не говорит в пользу ума волшебников, — парировал я.
— Тьфу, дурак! — Шут в раздражении встал и пошел прочь.
Что-то он слишком болезненно реагирует на мой скептицизм.
— Может, когда-нибудь позже ты все поймешь, Гаррет, — вздохнула Миралисса, тоже вставая.
— Постойте! — остановил я ее. — А почему вы решили, что я могу что-то знать о Доме Силы?
— Ты Танцующий в тенях… Впрочем, не обращай внимания, я просто пошла неверным путем, вот и все.
— А Хозяин? С чего вы взяли, что Хозяин в этом Доме Силы?
— У него особый магический почерк… Тебе этого не понять, Гаррет, ты ведь не владеешь шаманством. То, что настигло нас в Харьгановой пустоши, то, что ударило по парому… Это совершенно другое, отличное от нашего… Такое могло родиться только с помощью легендарного и мифического Дома Силы.
Она, мягко ступая по промокшей траве, ушла, и я остался один.
Думать.
После рассказа эльфийки и гоблина загадок не убавилось, а прибавилось.
Ранненг утопал в цветах. Душистые розы всех расцветок заполонили город. Второй день не стихал праздник, и те, кто еще был способен стоять на ногах, высыпали на улицы, горланя песни, водя хороводы, объедаясь выставленной на столах бесплатной снедью и опиваясь вином и пивом, рекой хлещущими из огромных бочек. Город жил, веселился и пел. Так было и так будет. Раз в год, в конце августа весь народ прославлял богов.
Крики, гвалт, хохот, музыка, запах вина, сдобы и жареного мяса — все это смешивалось в праздничный ком радости, жизни и праздника.
Джок Имарго шел по улице и улыбался.
Он был высоким широкоплечим молодым человеком с волевым подбородком, озорной улыбкой, карими глазами и жгуче-черными волосами. От него исходила волна спокойствия, уверенности и жизнерадостности.
Его узнавали, ему махали, ему кричали, его приглашали присоединиться к той или иной компании, его звали распить кружечку пивка или закружиться в вихре заводного танца. Его было трудно не заметить — высокого, статного, с колчаном стрел на бедре и мощным двухъярдовым луком в руках. Кто же не знал Джока Имарго, любимца публики, лучшего лучника последних четырех королевских турниров?
— Эй, Джок, иди к нам!
— Нет к нам!
— Привет, Джок!
— Джок, потанцуй со мной! Ну, Джок!
— Смотрите, девочки, какой красавчик!
— Джок, сегодня королевский турнир! Удачи тебе!
— Удачи, Джок, мы верим в тебя!
— Эй, Джок! Давай выпьем кружечку!
— За пятую победу!
— Джок!
